Скажи миру – «нет!»

– Вроде носферату, про которых ты говорил, Джек? – вспомнил я.

– Вроде, – кивнул Джек. – И более того.

Кабанов было не меньше двадцати только взрослых самцов и самок. Эти звери не умеют смотреть вверх, но нас они почуяли, хотя мы находились на верху крутого склона, заканчивавшегося сырой низинкой, где и шли неспешно кабаны.

– Вот и ужин с развлечением на всю компанию, – сказал Лаури.

– Угу, – согласился я, прикинув, как буду действовать, и доставая дагу. – Ну что…

Договорить я не успел – кто-то на правом фланге засвистел пронзительно и заорал: «Пошли, пошли, вперед!» Мы рванулись вниз по склону, как в атаку.

Да это и была атака. Кабаны не могли бежать нам навстречу, вместо этого они массой подались назад, теснее сплачиваясь и закрывая подсвинков и поросят. Массивные клиновидные головы опускались к земле, обнажались выгнутые кинжалы клыков. Утробное хрюканье перерастало в угрожающе-истошный визг – кабаны заметили врага.

– Растягивайте их! – послышался чей-то веселый возглас. Кругом кричали, улюлюкали, слышался хрип кабанов, отбивающих броски…

Я пролез мимо какого-то парня, которого мотал кабан, а парень держался обеими руками за меч, вошедший в пасть до рукояти – из ноздрей широкого пятачка и из пасти лилась кровь. Ухватив жесткую шерсть за ушами, я почти лег на бок кабана и вогнал дагу под левую лопатку – кабан свалился мгновенно.

– Спа… сибо… – выдохнул парень, с трудом вытягивая меч. – Сзади!..

Я кувыркнулся через тушу кабана, пропуская мимо страшную, оскаленную и ощетиненную свинью. Взрывая мокрую землю, она развернулась, попыталась обойти тушу, – я перекатился через нее вновь и, ухватив самку под коленом правой передней ноги, свалил. Мальчишка, которому я помог, сверху отвесно пробил ее насквозь и широко улыбнулся.

– В расчете. – Я поднялся тоже с улыбкой. Неподалеку докалывали визжащих поросят, кому-то, отчаянно ругающемуся, уже зашивали рану на ноге. Я несколько раз всадил дагу в землю и заорал:

– Эй! Мои все целы?!

– Меня убили! – так же заорал в ответ Боже.

– Похоронишься и доложишь! – не остался в долгу я. – А пока давай принимайся за разделку! Это вообще всех касается, але!..

…Я, кажется, уже упоминал, что в отличие от охоты последующая за нею разделка туш – дело редкостно мерзостное. По-моему, привыкнуть к этому нельзя, особенно если это в промышленном масштабе. Но почти двести парней хотят есть. Кто-то уже разжигал костры, склон долины звенел от шума и гама, а на другом склоне неспешно скапливались в ожидании ночи волки. Им поживы тут явно много останется. Долбила гитара, и чей-то голос выл:

С другой стороны не менее громко ревели на несколько голосов по-голландски (или по-фламандски?) что-то, похоже, столь же похабное.

– Застрельщики славных дел, – заметил, подходя, Вадим.