Сколько стоит ваше сердце?

И вы не имеете права распоряжаться ей до своего совершеннолетия. Или — до замужества.

Девушка встала, уже не обращая внимания на то, что нарушает все мыслимые и немыслимые правила. Правила остались где-то в прошлой жизни, до Рахты, саркофагов и известия о смерти опекунов.

Она их не любила и даже не была к ним привязана: дядя с тетей ничего не сделали, чтобы завоевать любовь ребенка, оставшегося сиротой. Они просто жили на ее деньги, но… Они были частью ее мира.

Мир изменился. Это нужно было как-то пережить, продышать, оплакать и обдумать.

А времени не было. Антрацитовые глаза смотрели на нее с диванчика пристально, и ждали ответа, прямо сейчас.

— Что вы предлагаете, Ваше Величество, — сдалась Алета.

— Помолвку, — ответил он. Так, словно ждал этого вопроса и все давно обдумал.

…Бездна, ну и глаза! Огромные как вселенная, наполненная зеленым… Заблудиться и утонуть…

— А что вас так удивляет? — Рамер холодно улыбнулся, — это же самый логичный выход, Алета. Я точно сумею защитить ваше наследство, у меня есть армия.

И вас защитить — моих возможностей хватит. Кто из охотников за приданым посмеет навязывать свое общество невесте императора? А если посмеет — Лонгери рядом.

— Это безумие, — помотала головой девушка, — вы император. Вы не можете предложить помолвку баронессе.

— Я — император, — со странным смешком согласился тот, — я могу предложить помолвку кому угодно, хоть своей лошади.

— Кх-к-кому? — поперхнулась Алета, — Лошади? А как к этому отнесется Совет Лордов.

— А давайте спросим, он как раз сейчас заседает, — в глазах, обращенных на нее появилось что-то хулиганское.

"…И ведь пойдет и спросит, — в панике подумала Алета, — Святые Древние! К какому же матерому интригану в сети я попала!"

— Алета, помолвка, — вполголоса произнес Рамер, наблюдая за девушкой, как кот за птичкой, — Помолвка — это еще не свадьба. Она оглашается в храме, жениху передаются некоторые права, в том числе право защищать невесту. Но если в течение трех лет не заключается брак… или заключается, но не подтверждается, — краска бросилась Алете в лицо.

Он это, конечно, заметил, слегка, совсем не обидно улыбнулся. И, как ни в чем не бывало, договорил, — тогда помолвка расторгается. По обоюдному согласию.

Баронесса смотрела на Рамера почти в панике. Он говорил совершенно немыслимые вещи, но так, что они казались… почти разумными.

— А если вас волнует титул, так дам я вам титул. Будете графиней.

— Мы оба спятили, — тихо произнесла Алета, не поднимая глаз.

— Оба? — переспросил Рамер, — уже хорошо.