Сколько стоит ваше сердце?

Алета обожала ветчину, но сглотнула слюну и поклялась вести себя прилично хотя бы в мелочах, если уж по крупному она то и дело прокалывается и перестать — выше ее сил.

Реверанс получился немного глубже и почтительнее, чем обычно.

— Графиня, — кивнул Рамер, — я взял на себя смелость пригласить свою прекрасную невесту на завтрак. Вы ведь не против?

— Нет, — кротко отозвалась она, — Завтрак в вашем обществе — лучшего начала дня нельзя и пожелать.

— Тогда прошу вас, дорогая, — Рамер отодвинул кресло для Алеты, подождал, пока она расправит на коленях салфетку и… взял с блюда сладкий пончик.

Зеленые глаза удивленно моргнули.

— Я был бы плохим кавалером, если бы, пригласив даму на завтрак, учел только свои вкусы, — пожал плечами повелитель, — Приятного аппетита. Это валендорская ветчина, лучшая в Империи. Мне поставляют ее зеркалом.

Некоторое время они молчали. Алета пока не слишком представляла, какие темы можно затрагивать за завтраком с Его Величеством, а тот просто любовался невестой и с удовольствием думал о том, что хороший аппетит с утра — это признак здоровья, а значит, за наследником дело не станет.

— У вас для меня какие-то новости? — все же решилась она. — Из Кайоры?

Смуглое лицо еще больше потемнело.

— Хороших — мало, — коротко сказал он, — Монтрез жив и не ранен, по крайней мере, тяжело. Они в горах — это все, что мне известно на сегодняшний день.

— Это — замечательная новость. Спасибо, Ваше Величество.

— Вы очень любите вашего кузена?

— Люблю, — задумчиво отозвалась Алета, улыбаясь рубиновой жидкости в невесомой чашке, — он — единственный из моих родственников, которого никогда не волновало, сколько у меня денег.

— Он что, святой? — недоверчиво прищурился Рамер Девятый.

— Может быть, — пожала плечами Алета, все с той же светлой улыбкой, — В этом мире столько грязи и подлости, Ваше Величество, столько жадности и властолюбия, столько корысти и похоти… И мы никогда не удивляемся, встречая это в людях, которые, волей Богов, оказались рядом. Мы киваем и говорим: да, такова жизнь. Почему же так удивительно встретить рядом чистый свет? Просто по закону Равновесия он должен быть, не так ли?

Рамер дернул бровью.

— Теоретически, так. Практически… Чистого света я еще не встречал ни разу.

— Это неправда, — мягко улыбнулась девушка, став удивительно похожей на своего красавца-кузена, — Вы встречали Эшери, а значит, чистого света должно было хватить с избытком.

Сдержаться было, решительно, невозможно. Хотя и следовало.

— Вы жалеете, что обряд в храме Змея сделал невозможным ваш брак с Монтрезом? — прямо спросил Рамер.

— Я даже не знала о таких планах, — пожала плечами Алета, — Вы меня удивили. Но не слишком. Что ж… Вы спрашивали — не святой ли Эшери? Думаю, сейчас я могу ответить.