Сколько стоит ваше сердце?

Поднялись по кошмарно неудобной лестнице без перил и с очень высокими ступенями, которая располагалась прямо на стене — видно, это была еще одно упражнение для послушников: на смирение, терпение и икроножные мышцы…

Прошли открытой галереей, в арочные окна было хорошо видно, как качается под ветром зеленое море за стенами города. А больше — ничего.

Наконец, добрались до главных дверей. Алета решила, что они главные, потому что прямо над ними висел огромный пехотный щит с мечом, шенгой и девизом: "Облекусь я верою, как доспехом".

…Бездна, демоны и все темные боги разом! Святые Воины! Повезло — так повезло.

С этими не договоришься. Даже до Кайоры доходили слухи о том, что "воины" жили в очень строгой аскезе, и даже у Магистра Аорона на столе круглый год была только полусырая крупа и ключевая вода.

Скверные предчувствия начали сбываться сразу — а чего ждать-то? Приемный зал оказался большим, но пустым и удивил отсутствием не то, что скамеек для членов ордена и гостей, но и кресла для магистра.

Ну, ладно, если он такой аскет — хоть какой-нибудь табурет без спинки. Нет! Только небольшой помост, всего на палец над полом — и надписью, куда ж без нее: "Только вера возвышает".

Алете стало тоскливо. Грудь сжало понимание, что с этими суровыми людьми она никакого взаимопонимания не найдет.

Не смотря на огромную площадь резиденции ордена, народу здесь было как-то на удивление небогато, им встретились всего два жреца и с пяток "посвященных"… Может быть, у них с людьми не очень? И, значит, есть надежда, что отобьют?

На самом деле девушку просто вели северным коридорам — чтобы не вводить братьев в искушение — от женщин Святые Воины тоже отказывались.

Так же как и от вина, мирских увеселений (в том числе — театра), петушиных боев и прочих вещей, составляющих истинную сладость жизни.

Единственным культурным мероприятием в жизни резиденции, кроме молитв и тренировок, было ежеутреннее омовение в водах местной речки Виеры — нагишом, как в день творения. Причем — в любую погоду. Когда вода замерзала, специально выделенные "братья" долбили прорубь.

Всего этого Алета не знала и просвещать ее никто не собирался. Ее собирались использовать, к славе Святых Древних.

Еще одна анфилада, на этот раз — внутренняя, привела в кабинет, напоминающий келью — большой, но крайне скудно обставленный: письменный стол, простой деревянный стул, этажерка с книгами.

Стены просто беленые, пол выстлан доской. Единственным предметом роскоши оказались стекла в окнах, но и то, с тех пор, как в Айшере мастера открыли закалку, из дикой роскоши оконное стекло превратилось почти в обыденность. В Кайоре стекла только в сапожных мастерских не ставили, и то потому, что все они по традиции располагались в подвалах.