Сколько стоит ваше сердце?

 — Ты же не считаешь меня дурачком, который дальше носа не видит?

— Как можно, — нейтрально отозвался Кот. Рамер фыркнул:

— Ну да, как можно было не заметить, что этот выползень с городской помойки влюблен в мою невесту как сопливый пацан, причем настолько, что не постеснялся бы увести ее у меня чуть ли не из Храма! — Повелитель усмехнулся. — Бездна и демоны! Просто герой баллады, пробы ставить негде. Ладно…

Неожиданно он успокоился так же быстро, как вскипел:

— Сейчас война, а человек с его талантами и с его…

— Раскованностью ума, — мягко подсказал Эшери.

— Точно, с его безбашенностью, очень даже пригодится.

Шанс ему я дам. Но после войны… Увижу на расстоянии арбалетного выстрела от Алеты, съем без суда, следствия и гарнира, зато с большим удовольствием.

— Простите, повелитель, — осторожно сказал Эшери, пробираясь в беседе как по полю, усеянному пехотными "ежами", — я понимаю, что это очень личный вопрос, но… почему моя кузина? Уверен, у вас были и другие способы установить более плотный контроль над Кайорой.

Рамер остановился на берегу реки, сунув пальцы за ремень брюк. Полы камзола воинственно оттопырились и обнаружили не только благородную шпагу, но и внушительный, вполне разбойничий кинжал "лепесток" с подлым лезвием, которое могла распасться в теле противника на три части, разрывая внутренности.

— Потому, что она подходит, — помолчав, сказал он, — практически идеально подходит. Императрица — это сильная фигура при дворе и очень большой соблазн использовать ее в интригах.

— При всей любви к кузине, она молода, неопытна и… я бы не назвал ее ум изощренным и проницательным.

— Как ты изящно и тактично назвал сестру легкомысленной дурочкой, — хмыкнул император, — Ты прав, ад тебя забери.

Алета не умна, и, уж точно, не добра. Зато ее никому не удастся водить как козу на веревочке. И это хорошо, Монтрез. Это прямо то, что надо. Я не намерен ее упускать.

Стук топоров, на мгновение смолкнувший, возобновился с новой силой. До императора с маршалом по воде отчетливо долетела матерная тирада Райкера, помянувшего рога демонов и задницы своих подчиненных в не слишком традиционном сочетании. Взрыв смеха заполнил излучину и полетел дальше, пугать водных духов.

— Повелитель самой большой империи под этим небом злиться как шершень и ревнует свою невесту к солдату-простолюдину.

Тебе тоже смешно, маршал? — язвительно спросил Рамер Девятый.

— Нет, мой Император. Там, где двое мужчин сражаются за сердце женщины, нет ни императора, ни солдата. Есть лишь двое мужчин, которые сражаются за сердце женщины.

Антрацитовые глаза полыхнули во тьме красным… Но голос Рамера остался спокойным.

— И кому из нас ты желаешь победы в этом сражении?

…Оборотни всегда знают, когда им лгут.