Сколько стоит ваше сердце?

Жрец покачал головой:

— Когда ты успел так измениться, Эдер? Ведь был таким добрым мальчиком…

— Вы хотели, чтобы добрый мальчик возглавил мятеж против императора и победил? — Винкер шевельнул бровью, — Или… даже не предполагалось, что я буду воевать и приказывать… Какую роль вы отводили мне, брат? Соломенного чучела во главе этой дикой толпы, а если не повезет — то и на виселице? Одного — за всех? Спасибо, вынужден отказаться. Сражаться будем вместе. И качаться, если проиграем, тоже вместе. Не устраивает — разбегаемся прямо сейчас. Я найду чем заняться, у меня еще книга про резонансные колебания не дочитана.

Кстати, где она? Почему-то я ее никак не могу найти.

— Ты очень изменился, — повторил жрец.

— На свое счастье. Или на наше общее?

Взбудораженный первой стычкой и первой победой, лагерь уснул нескоро. Ночь уже перевалила на вторую половину, когда Винкер смог встать и выбраться из шатра, не опасаясь наткнуться на очередного восторженного почитателя.

Ночь выдалась ясной и звездной. В лесу пару раз ухнул филин, но чего-то застеснялся и смолк. В траве кто-то деловито шуршал, может быть мыши, а, может быть — змеи.

Благословения Эдера потихоньку рассеивались. Надо было уходить, но Марк медлил. И дождался — на плечо легко спланировала жутковатая помесь птицы и ящерицы с милыми глазками-бусинками, но вполне серьезными когтями, в том числе и на крыльях.

— Привет, птаха, — умилился Винкер и, уколов палец, угостил гонца кровью.

Птицеящерица потопталась и выдала:

"Границу Каротты перешла армия Лесса Аргосского, владетель ее пропустит…"

Миг — и птица рассыпалась темными, не обжигающими искрами. Маг, пославший ее, был очень слабым.

Удивительно, что гонец вообще добрался и исполнил свою задачу.

Вот, значит, как… Фиоль. И — предательство Каротты. Ожидаемое, а, значит, не страшное. Страшно, когда внезапно в спину бьют, а когда ты готов, и под камзол рубашку кольчужную поддел, такой удар — словно дорогой подарок. Враг голову поднял — молодец! Отмахнуть проще.

Там, где все еще было напитано недавно растаявшим благословением святого, колдовать оказалось не то, чтобы тяжело, а страшно неудобно. Словно из мокрых змей пытаешься веревку связать, а они извиваются, вырываются, выскальзывают — да еще и тяпнуть норовят.

Так и привычная сила крутилась, вырывалась, не слушалась. Винкер взмок, как мышь под метлой. Такого упражнения на концентрацию у него не было не то, что с академии — с приюта.

И все-таки справился. Драгоценных рубинов с изумрудами не было, на стекле заклятья не держались, но Марк давно, еще во время учебы, сообразил, как обойти это затруднение. Амулеты-концентраторы он просто наморозил. Обычные куски льда годились ничуть не хуже бриллиантов — структура-то похожа.