Сколько стоит ваше сердце?

И я вот что думаю — не могут быть два человека так похожи, если они хотя бы не родственники.

— У тебя остались эти картинки?

— Ну… — надзиратель смутился еще больше, только что пол сапогом не ковырнул, — Как сказать. Некоторые. Нравоучительные я детишкам отдал, думал, может чего полезное усвоят. А они их на кораблики перевели. А смешные…

— Я имею в виду те, которые с Эдером.

— Так те жена к себе в молитвенник прибрала.

— Возьмешь служебную лошадь и мухой за картинками. Привезешь все, что найдутся.

— А… жене-то я что скажу? — растерялся надзиратель.

— Тебе ордер на изъятие выписать? — холодно поинтересовался Хан.

— Спаси Святые Древние! Потом не отмоешься.

— Значит, найдешь, что сказать. Только давай быстрее, чтобы к пятой клепсидре тут был. Опоздаешь — все ночные дежурства твои.

— Понял. Ушел. Считайте, что уже принес.

Оставшись один, Хан задумчиво побарабанил пальцами по столу. Своему бывшему однокласснику он верил — Святым тот быть никак не мог. А вот родственником… В приют Змея не попадали мальчики из благополучных семей. Туда со всей столицы свозили сирот, детишек, выкинутых на улицу, как щенков жадными родичами и просто — не помнивших родства.

Мало ли таких? Спуталась знатная дама со слугой и не убереглась. Обычное дело. Куда ребенка? Да в канаву — и все дела.

А дела-то нехорошие и Его Величество их не поощряет. И такой дамочке, если ее найдут, отвечать по всей строгости. Самой — петля, а имущество — в казну. Так что мусорщики давно освоил доходный промысел — подбирали таких деток, платили монетку магу воды, узнавали родство — и трясли мамаш, как груши.

С мертвого — доходу поменьше, а с живого… Это ж серебряная жила!

Могло так получится с Марком? Да запросто! Могла ли его непутевая мамаша родить еще одного ребенка и на этот раз подкинуть его монахам? Еще проще! Преступление, оставшееся безнаказанным, почти всегда повториться, так уж устроены люди.

И выходит, Марк — брат государственного преступника?

Что-то подсказывало Хану, что вряд ли на суде это обстоятельство сыграет за друга. Скорее — утопит с головой. Надо ли копать?

"Обязательно", — сам себе ответил Хан. Мины и "ежи" нельзя оставлять в земле. Чревато. Копать, но — предельно аккуратно. Перышком. Чтобы ни одна сволочь не почуяла.

Если бы кто-то сейчас увидел лицо стратега генерала Райкера, решил: тронулся парень со страху. Оно было абсолютно безмятежным и совершенно счастливым. Выполняя упражнения на растяжку, Марк только что не мурлыкал под нос, сверкая довольной улыбкой.

А объяснялось все просто — он впервые за весь этот месяц, наконец, нормально выспался и сейчас чувствовал себя волшебно. В каждой клеточке тела пела сила и легкость, голова соображала на удивление ясно, а мышцы просто требовали нагрузки.