Сколько стоит ваше сердце?

Хвала Небу… или Бездне? — ловушек больше не попадалось.

Маркиз брел, едва переставляя ноги, двигаться быстрее он просто не мог. Пожалуй, таким темпом к базе Демона они доберутся не к рассвету, а, в аккурат, к закату.

Но и отступить он не мог. Темные Боги с ним, с Демоном, счастье, что он такая сволочь. Приговор ему вынесли единогласно, а от желающих привести в исполнение чуть ли не прятаться пришлось. Предлог для визита — лучше не выдумаешь. Опять же, трофеи…

Никому и ничего не пришлось объяснять, проглотили — как миленькие не то, что с крючком, с леской, удилищем и с рыболовом до кучи.

Маркизу было немного стыдно за такое наглое и голимое вранье боевым товарищам и собственному отчиму… Но не объяснять же, что из всех трофеев базы его интересует только переписка Демона со ставкой, что за эти "бесполезные бумажки, годные лишь на растопку" он готов был класть своих бойцов десятками и даже жизнь Катиаша и счастье собственной матери оценил дешевле.

Не говоря о собственной бедовой голове.

Нет, говорить такое было точно нельзя.

Не поймут.

Наблюдая исподлобья угрюмую физиономию князя Гевора, Марк настраивался на худшее. Гевор, Шанту, тут он попал в точку — и неизвестный жрец с таким отрешенным выражением широкого лица, что впору потребовать проверки на вменяемость. Этот капюшон, вообще, в курсе какой день и год на дворе и кто у нас император?

— Марк Винкер. Безземельный новопожалованный дворянин. Вам известно, в чем вас обвиняют?

— В общих чертах, Ваша Светлость, — Марк наклонил голову.

— Этого должно быть достаточно.

Мятеж, злоумышление на Императора, заговор. О, тут еще и похищение! Как мне представляется, дело ясное — виселица. Если жрец будет милостив, то на закате. Спрашивается, ради чего меня вынудили проснуться так рано? — вопросил князь кого-то… или что-то. Возможно, потолок судебного зала ратуши над своей головой.

Зал этот, кстати, вопреки ожиданиям Марка, был совсем не велик: кафедра судьи, амулет истины и всего дюжина скамеек для зрителей. Из витражного окна просачивалось достаточно солнца, чтобы читать и писать, так что освещение не активировали.

Если учесть серые стены, серый пол и серый же потолок, обстановка уютом не сражала.

— Ваша Светлость, мы должны соблюсти формальности, — напомнил Шанту.

— О… Эти формальности! Кому они интересны, любезный. Впрочем, вам виднее. Соблюдайте эти ваши формальности. Надеюсь, они не задержат нас надолго.

— Винкер, вы признаете себя виновным? — громко и отчетливо спросил Шанту, словно имел дело то ли с глухим, то ли с умственно отсталым.