Сколько стоит ваше сердце?

— А зря, — сказала нахалка и исчезла, шурша юбками.

Столицей провинции Кайора был город Кайора. Видимо, первопоселенцы избытком фантазии не страдали. Избытком гуманизма — тоже. Если в других местах пришельцы постарались как-то поладить с местными жителями, породниться посредством браков или хотя бы мягко (или жестко) выдавить их на другие земли, то Кайора была завоевана совершенно иначе.

Генерал Кай двести лет назад привел сюда два полка отборных головорезов и просто "зачистил" местное население под ноль, включая стариков и грудных младенцев. А еще — он полностью уничтожил местный скот и сжег зерно… Коров, лошадей и коз гнали сюда из соседней провинции те же наемники, которым пришлось осваивать ремесло пастухов.

Кайора тогда еще сражалась, местные нападали, буквально, из-за каждого камня и ремесло пастуха считалось, да и было — опаснее доли наемника.

С тех пор тут так и повелось, что пастух — это такой погуляй-пропади парень, обвешанный оружием с ног до головы, который не боится ни демонов, ни Темных Богов, ни самой Бездны.

И Кайора выросла в месте, где пастухи сдавали пригнанный скот, расплачивались с заказчиком и прогуливали заработанные деньги, сбрасывая напряжение и радуясь, что, в очередной раз, остались живы.

Город был… своеобразный.

С оружием тут ходили все: держать кинжал, узкий стилет или "рыбку" учились раньше, чем ложку, а из всей магии больше всего ценилось умение зачаровывать арбалетные болты на взрывы, поджоги, "песню горной собаки" — и прочие маленькие и большие радости человеков воюющих.

Собираясь на прогулку, Алета привычно пристегнула к бедру кинжал, сунула в левый рукав стилет. Еще один нож уютно устроился в кобуре на щиколотке, рядом с шелковым бантом от изящной туфельки, сшитой по последней моде Аверсума.

Все это Алета проделала совершенно машинально, уделив ножам столько же внимания, сколько юбке, жакету и пышной прическе. Для очаровательной дамы выйти на улицу без трех-четырех колюще-режущих предметов было бы так же странно, как появиться в обществе растрепанной или не накрашенной. Ей бы и в голову не пришло, что она делает что-то странное, не свойственное прекрасному полу.

Разумеется, обращаться со всем этим арсеналом, баронесса умела так же ловко, как с тридцатью двумя столовыми приборами. Здесь, в приграничье, этот навык был таким же естественным, как дыхание. Тут, скорее, можно было встретить человека, не умеющего читать и писать, чем того, кто кидая в мишень шесть "рыбок" попал бы меньше шести раз.

Во дворе к ней уже спешили, но не для того, чтобы помочь сесть на лошадь.