Сколько стоит ваше сердце?

Секретарь возник в кабинете уже с бумагой, дощечкой и карандашом, демонстрируя великолепную выучку.

Привычным способом Рамер Девятый позаимствовал карандаш, отделил от подкинутого письма лист со списком, дополнил его двумя именами и бросил секретарю. Парень невозмутимо поймал.

— Подготовишь приказ: всех, кто здесь поименован, в Лонгери. Основание — подозрение в участии в заговоре. Приказ мне на подпись и в производство, немедленно. Арк — бери гвардию, стражей… кого угодно, хоть наемников, но чтобы к вечеру все сидели в крепости. Справишься, или дать кого-то в помощь?

— Не в первый раз, — буркнул генерал и с грацией медведя развернулся на каблуках.

Секретарь последовал за ним, оставив императора и Алету наедине.

— Вина? — спросил он, нарушая тягостную паузу.

— Спасибо, нет. Ваш секретарь уже напоил меня чаем.

— Ты больше не сердишься на меня?

— Нет, — она покачала головой, — даже готова извиниться. Я, действительно, не подозревала, что…

— Что в империи такой бардак? — иронично спросил Рамер Девятый, — не удивительно. Я и сам об этом не подозревал, пока не получил его во владение.

Он стоял к Алете спиной и рассматривал парк за окном, с выражением, которому девушка пока не подобрала названия.

Да и не стремилась.

— Мне жаль, что все получилось именно так, — наконец, произнес Рамер, — Джайкери работала на Храм. Я этого не знал… Оправдание, конечно, так себе, но уж какое есть.

— Я тоже виновата, — самокритично признала Алета. — Пора становится взрослее.

Она по привычке тронула затылок, поймала пальцами пустоту вместо тугой косы. Нахмурилась.

— Еще и это придется как-то объяснять… Боюсь, сказка о том, что у меня случилось воспаление мозга и косы мешали прикладывать лед — не прокатит.

Рамер невольно улыбнулся.

— Не придется. Кто-нибудь знает, что ты лишилась косы?

— Она будет держать язык за зубами?

Рамер подошел к столу и вынул их ящика толстый конверт из плотной желтой бумаги.

— Возьми. Надеюсь, твоя камеристка знает, что нужно делать. И адрес ведьмы знает.

Алета осторожно, словно ступая по тонкому льду, преодолела расстояние между собой и императором. Протянула руку и приоткрыла конверт. На руку ей выплеснулась тугая золотая волна.

— Мои волосы… — она подняла на императора удивленные глаза, — Но откуда они у вас, Ваше Величество?

— От Белого Хорька.

Я получил их, когда стоял под стенами Атры.

— Не понимаю, — мотнула головой девушка, — альбинос сказал мне, что хочет, чтобы я избрала путь жрицы.

— А мне — что отпустит тебя за анеботовые шахты. А Священному Кесару — что приведет ему сбежавшую невесту. Аорон врал всем. Святой Воин, мать его маркитантка… Больше не врет. Монтрез очень серьезно подошел к своим обязанностям опекуна, твоего обидчика — на совочек замести не осталось.