Сколько стоит ваше сердце?

Ну, за батюшку, облака ему под ноги? — Гамсун снова наклонил бутылку и наполнил свою чашку. А чашка Марка и так была полна.

— Бездна! — выругался Винкер. — Этого следовало ожидать. В нашей компании дураков не было. Хан, я очень надеюсь…

— Да могила, могила. Сам же сказал — дураков не было. Но я ответил на твой вопрос? Почему твоя жизнь ценнее моей? Я — государственный служащий высокого ранга, и я обязан любой ценой защищать члена императорской фамилии. Я присягу давал.

— Боги претемные! — простонал Марк, откинул голову на спинку стула с и мольбой посмотрел на потолок, словно надеялся там найти ответы на все вопросы.

Но потолок был самым обычным, никто не додумался заменить его плиты на неведомые Скрижали Хаоса, где время от времени всплывали Откровения. — Убери это… свидетельство своего морального падения, — он кивнул на ключ, — Или взлета, демоны тебя знают, Хан, неоднозначный ты мужик. Не потребуется…

Марк подарил приятелю свою собственную, не дженговскую, а чисто винкеровскую кривую усмешку, обхватил наруч пальцами… и открыл. Так, словно снял самое обычное украшение.

— Задница ада, — опешил Хан, мгновенно и полностью трезвея, — он же был под благословением верховного жреца!

— Не переживай, я не сильно устал, пока его взламывал.

Вот уж не думал повелитель двух континентов, что его брачная ночь будет такой. Всякое в голову лезло, но даже в самых странных снах он не мог представить, что проведет ее, пытаясь согреть девушку, которая почти убила себя, чтобы избежать этой свадьбы и этой ночи.

Что будет раз за разом аккуратно растирать ее маленькие, но неожиданно сильные ладони в твердых мозолях от шпаги и кинжала, и такие же маленькие ступни.

На ногах Алеты кожа оказалась нежнее. Рамер долго согревал их своим дыханием, с трудом удерживаясь от поцелуев.

Потому что потом было бы не остановиться. Свою вторую сущность он знал неплохо. Змеи хладнокровны, но к его Змею это не относилось. А Алета, как назло, была такой красивой, что темнело в глазах.

Можно было взять ее силой. Абнер даже советовал — закрепить брак, для здоровья Алеты было бы полезно. Со временем смирится и привыкнет. Человек ко всему привыкает, если нет другого выхода.

Но ломать свою маленькую, отчаянную птичку не хотелось. Можно проявить силу и сразу показать женщине, где ее место. Но Рамер Девятый решил проявить терпение. Змей принял его выбор легко — терпение он уважал не меньше, чем силу.

Она проснулась с первыми лучами солнца. Как будто почувствовала… хотя, может быть, и почувствовала, кто знает южанок?

— Доброе утро. Ты вовремя, — он кивнул на распахнутое окно, из которого тянуло свежестью и неистребимой ничем сыростью. — Отсюда видно Верхнюю Гавань.