Сколько стоит ваше сердце?

— Плевать, — прогундосил Его Величество Рамер Девятый из под наложенной повязки. — Так и буду ходить, пусть щенку будет стыдно. Изуродовал своего повелителя. Хотя ему, кажется, тоже не хило прилетело.

Абнер покачал головой:

— А тебе не стыдно, Твое Величество? Оборотень в полной силе уделал в драке обычного человека и гордится этим, словно победил всех Темных Богов разом.

— Знаешь, я бы не сказал, что это было легко, — задумчиво проговорил император, — вот ни разу не легко. Мне попотеть пришлось. Он хорош. "Черный Рыцарь".

Рамер ехидно фыркнул, чуть не сбив повязку.

— Слышал, значит, как его зовут эти придворные олухи?

— Раз двадцать. Бездна! Теперь и не удавишь щенка по-тихому. Его слава взлетела до небес. Право, после всех военных подвигов банальная драка…

— Так ведь не с кем-нибудь, а с императором. На это нужно было решиться.

— Решиться?! — дернулся Рамер и тут же зашипел от боли. Лицо словно прошило раскаленным прутом. — Да ему плевать было, Абнер. С самой высокой башни Аверсума. Он и Святым Древним морды отрихтовал, если б чувствовал себя правым. Понимаешь? Для щенка не существует иерархии, вообще! Хоть император, хоть Верховный Жрец, хоть Темные Боги.

Все эти его поклоны и приседания… Он и на пузо ляжет, не вопрос — но внутри, вот тут — даже головы не наклонит. Он — Дженга! Он может об этом не знать, но солнце в ведре не спрячешь.

— Если и догадывается, то молчит как-то уж очень… не заинтересованно. Он ведь может получить не только трон, но и Алету. И что его останавливает, как мыслишь, Абнер?

— Явно, не братская любовь.

— Подумай, — Рамер отбросил тряпку в сторону, встал с дивана и заходил по комнате, — Если бы ты был на его месте, что остановило бы тебя?

— Я понятия не имею, как плетутся заговоры и готовятся перевороты.

— Мимо, — бросил Рамер, — Он — стратег. Его шесть лет учили именно этому.

— Плести заговоры? — вытаращился маг.

— Воевать и завоевывать. И, судя по этой войне, он вполне научился. Думай еще.

Абнер пожал плечами.

— Знаешь… Вот не хочу этого говорить, но, похоже, только смерть.

— Не хочешь говорить? А почему? — развернулся повелитель, — ты же сам тут тряс бородой, что Винкера надо убить. Что изменилось?

— Я сражался рядом с ним в Баре.

Успел оценить. И, честно… не думаю, что с парнем будет так легко справиться. Там слишком богатая фантазия и явно нездоровое чувство юмора… помноженные на серьезную академическую базу знаний. Короче — пятьдесят на пятьдесят.

Абнер сморщился, словно выпил горькое и закусил колючим.

— Как все это восприняла Императрица?

— Понятия не имею, — ответил Рамер, — она со мной не разговаривает.

— Женщины! Ничего, пусть до вечера подуется, ей полезно. Ночью все равно простит.

— Заткнись, — дружески посоветовал повелитель.