Сколько стоит ваше сердце?

Настоящие узники, те, кого закрыли здесь не за пустяковые прегрешения, в воспитательных целях, а за реальные преступления — годами не видели солнца, дышали спертым воздухом, мерзли и, в конце концов, умирали. В качестве особой милости их могли повесить во внутреннем дворике замка, куда по вечерам заглядывало солнце. Казни свершались как раз на закате. Именно этот час считался в Империи часом Справедливого Суда, когда души, прошедшие через Закатные Врата получали и Обвинителя и Судью — и Защитника.

Умереть на закате означало дополнительный шанс попасть в Облачный Сад. Но для этого надо было рассказать все, что интересовало расследователей.

Воспользуется ли предатель этим шансом?

Пыточные располагались на минус-первом этаже, ближе к поверхности. Чтобы не утруждать палачей, у которых и так работа — не мед. Здесь было светло, как в хорошей больнице и прохладно.

Но пахло неприятно. Вопреки легендам о его кровожадности, повелитель не любил запах свежей крови. Он очень легко будил Змея, и сдержать оборот становилось труднее…

Явлению самого императора в сопровождении секретаря, никто не удивился. Допрашивали преступника по государственному делу, так что верховную власть скорее ждали.

Расследователь и палач, отложив инструменты: один — тонкое стальное перо, другой еще более тонкие стальные иглы, опустились на одно колено в приветствии.

Висящий на дыбе узник дернулся…

— Что удалось узнать? — спросил Рамер Девятый.

— Как и предполагалось, Ваше Императорское Величество, — расследователь, мужчина средних лет в потертом мундире с усталыми глазами и циничными складками у губ криво улыбнулся, — платил ему Фиоль. Год назад его прихватили на мелком казнокрадстве и потребовали такую же мелкую услугу в обмен на молчание. Обычная схема. Дальше все как всегда — шантаж, угрозы, торг… и, в результате, Фиоль получил еще одного осведомителя.

— Он только сливал информацию?

Подоплеку вопроса расследователь уловил сразу.

— Кто бы стал рисковать информатором такого высокого уровня, давая ему какие-то поручения. Полагаю… для этого были другие люди.

— Он лишь помог поймать их на тот же крючок, на который, в свое время, попался сам, — кивнул император, — список есть.

— Не уверен, что полный.

— Ничего. Я хочу с ним ознакомиться.

Расследователь поклонился:

— Я немедленно передам господину Феро, чтобы он перебелил…

— Нет времени. Давай как есть. У тебя же разборчивый почерк.

— Но, Ваше Императорское Величество, прошу меня простить — там кровь.

— Она зеленая? — деланно удивился Рамер Девятый, — Или ты считаешь своего императора чувствительной барышней и опасаешься обморока?

Змей шевельнулся где-то в глубине — привычно, но оттого не менее опасно.