Сколько стоит ваше сердце?

— Бездна! Рано… Еще бы хоть пару дней выгадать.

— А, может быть… — в глазах Райкера промелькнуло что-то шальное, бедовое. Как отсвет далекой молодости, о которой до сих пор шептались в казармах кто с благоговейным страхом, а кто и с откровенным ужасом, — Семь бед — один ответ. Грохнем посла… Ну, так — нападение разбойников. Пока нового пришлют, верительные грамоты, то — се… Так можно и неделю выгадать.

Рамер аж поперхнулся.

— Тебя младший Монтрез покусал? Уж больно идеи похожи. — он отдышался, покрутил головой. Зачем-то посмотрел в окно — над парком медленно поднималось ярко-рыжее солнце, трогая белоснежные башни резиденции и окрашивая их в разные цвета: от оранжевого до сине-зеленого.

— Нет, друг. И не потому, что мне жаль старого проходимца Каспера. Когда речь идет о благе Империи, мне никого не жаль. Но если есть хоть малейший шанс избежать войны… или хотя бы оттянуть ее — мы должны им воспользоваться. Убийство посла лишает нас этих шансов с гарантией. Мне жаль идеи, но — придумай другую. Можно такую же безумную, разрешаю.

— Покушение на Императора, — неожиданно для себя брякнул генерал. Сказал — и сам перепугался, чуть не до мокрых штанов — но слово уже было сказано, в карман не спрячешь.

— Идиотизм, — Рамер вцепился взглядом в жесткое, словно топором вырубленное лицо генерала, серые глаза встретились с карими и — словно молнией прошило… в воздухе отчетливо запахло безумием, — Только, Арк… Чтобы все серьезно. Вообще серьезно. Сможем?

— Огненный шар. Паника. Оцепление. Пол крыла выгорело…

— Эвакуация. Патрули.

— Половина дворян в Лонгери… Заодно и на предмет шпионажа в пользу Фиоля потрясем.

— Будем! Неужели у нас не найдется, кого повесить. Я сходу десяток назову.

— Хватит троих. Но только таких, чтобы точно были лишними. При любом раскладе, даже самом неблагоприятном.

Электрическая нить, связавшая два шальных взгляда, потихоньку остывала. Император и генерал смогли их разорвать не без усилий, и, не сговариваясь, уставились на Альсору, где в тумане уже исчезала Небесная Гавань.

— Ну вот и мы стали заговорщиками, — обронил генерал, — всю жизнь был уверен, что не сподоблюсь.

— Не-е, — протянул Рамер. — Тут ты не прав. Заговоры — это то, что против законной власти. А у нас — за.

— И как это называется?

— А демоны знают… Да не все ли равно, лишь бы сработало.

— Интрига, — вспомнил генерал и пояснил в ответ на вопросительный взгляд Повелителя, — я вспомнил. Это называется — интрига.

В Кайоре Алета не видела такого забавного выверта конструкторской мысли, как круглая печь, обложенная узорной плиткой.