Случайная встреча

Это был нехороший дом, в нем случались ужасные вещи, жили привидения — так говорили слуги, и я охотно в это верила. Даже моей сводной сестре Клодине было, видимо, не по себе, когда мы навещали тетушку Софи. Я замечала, как она иногда озирается, словно увидев что-то, чего не должно здесь быть.

Я предпочла бы полазить по этому дому в одиночку, поскольку меня влекло все страшное. Я чувствовала, что в нем таилось какое-то зло. Амарилис этого не ощущала. Наверное, если человек хороший — по-настоящему, в глубине души своей хороший, — он гораздо слабее чувствует такие вещи, чем тот, кто более склонен к греху.

Однако я чувствовала, что в доме что-то есть. Часто я быстро оглядывалась, ожидая, что вдруг увижу мгновенно исчезнувшую зловещую фигуру. Больше всего я любила разгуливать по галерее менестрелей, потому что, по слухам, именно там и было больше всего привидений.

Мне нравилось подбивать Амарилис вызывать меня из кухни по переговорной трубе, соединенной со спальней. Как-то раз Клодина услышала нас и попросила больше этого не делать. Амарилис сразу же пообещала, а мне очень захотелось повторить это. Устройство меня просто завораживало, и тогда я просила кого-нибудь из слуг поговорить со мной через трубу.

Жизнь тети Софи сложилась трагично. Она с молодости не только была сильно изуродована, но и потеряла своего любимого, которого не могла забыть. Она любила сокрушаться об этом, и я заметила, что, когда все бывает хорошо, тетушка была не так довольна, как в тех случаях, когда случалась какая-нибудь неприятность. Похоже, разговоры о возможном вторжении французов сделали ее даже на несколько лет моложе. В свое время она бежала из восставшей Франции с драгоценностями, зашитыми в одежду, — история, которую я любила слушать в подробностях, но о ней нельзя было упоминать при тете Софи: Джонатан, сын моего отца, участвовавший в ее освобождении, был мертв.

Эндерби — дом теней, скрытый высокими деревьями и густыми кустами, дом, зловеще напоминающий о прошлом, дом, полный тайн и трагедий, должен был оставаться таким, поскольку этого хотела тетушка Софи.

Другим домом был Грассленд, интересовавший меня почти так же сильно, причем меня не столько интересовал сам дом, сколько живущие в нем люди.

Например, старая миссис Трент. Я была уверена в том, что она — ведьма. Она почти не выходила из дома, а люди говорили, что у нее появились странности после того, как ее старшая внучка покончила с собой. Там была какая-то ужасная трагедия, и миссис Трент так и не смогла от нее оправиться. Она жила в Грассленде с другой своей внучкой Дороти Мэйфер, которую мы звали просто Долли.

Долли была странным существом. Ее часто можно было встретить в окрестностях, разъезжающую верхом.