Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

30 мимо Антона промчалась и ворвалась в дверь смуглая черноволосая девушка восточного типа, совсем молоденькая. Наверное, продавщица. Ровно в половине девятого Антон толкнул дверь, но она оказалась заперта изнутри. Он постучал, через некоторое время ему открыл мужчина, национальность которого Антону определить «на глазок» не удалось, не то пакистанец, не то и в самом деле индус. Говорил мужчина довольно грамотно, но с очень сильным акцентом, таким сильным, что некоторые слова распознавать не удавалось.

– Объявление? – удивился он. – Какое?

– Насчет кожгалантереи и аксессуаров из Индии, – пояснил Антон.

– Ах, вот какое! – Мужчина улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, которые на фоне коричневого лица казались еще белее. – Мы написали, а через два дня пришла старая женщина и очень кричала. Мы сняли.

– А что она кричала? – полюбопытствовал Сташис.

– Трудно говорить… – замялся мужчина.

Тут из подсобки выскочила та самая черноволосая девушка, которая, судя по всему, оказалась хоть и с Востока, но с бывшего советского, а не с полуострова Индостан. Во всяком случае, речь «старой женщины» она поняла отлично и дословно пересказала, причем без всякого акцента.

– Она орала, что всю Москву заполонили черные, которые порядков не соблюдают и язык коверкают, – сообщила продавщица. – Требовала, чтобы мы переписали объявление без ошибок. Обзывалась по-всякому.

– Ну, и как, переписали?

– Да ну, – махнула рукой девушка, – мы его просто сняли. Потом закажем, чтобы красиво сделали, по-настоящему. Мы только недавно открылись, поэтому у нас много еще временного, просто не успели пока.

– А объявление это не сохранилось? – на всякий случай спросил Антон.

 – Вы его выбросили?

– Где-то валяется, – девушка оглянулась. – Кажется, я его в пустую коробку засунула, сейчас в подсобке посмотрю.

Она скрылась за расписанной драконами занавеской и через минуту вернулась со сложенным пополам листком, на котором красовалось то самое чудесное объявление про «окссысуары».

– Можете припомнить точно, когда вы его повесили и когда сняли?

Девушка и мужчина переглянулись.

– Точно? – переспросил мужчина. – Я помню, что снимали в понедельник. Только открылись – и сразу эта старая женщина.

Кричала сильно. Я подумал, что неделя будет плохая, если так плохо начинается.

– Почему вы помните, что был именно понедельник?

Вопрос оказался сформулирован слишком сложно для иностранца.

– Я помню, – последовал краткий ответ.

– Да точно, точно, в понедельник, – вмешалась восточная красавица. – Он еще сокрушался, что неделя плохо начинается, со скандала, у них там примета такая есть. Он каждый понедельник из меня душу вынимает.

– А в какой именно понедельник?

– На праздники. Бывшие ноябрьские.