Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

– Вы не понимаете, о чем говорите, – мягко улыбнулся директор-распорядитель Бережной. – Мы не можем закрыть спектакль.

– Почему? – строго вопросил Блинов.

– Потому что это деньги. Это живые деньги, которые мы получим после премьеры. И на эти деньги мы сможем поставить еще два-три новых спектакля, причем пригласить для постановки известных хороших режиссеров и заплатить им достойный гонорар. Нет, нет и нет, на закрытие «Правосудия» мы не пойдем ни при каких условиях.

– Но ведь люди в опасности!

– Это вам так кажется. И потом, ваша работа в том и состоит, чтобы защитить их. Вот и защищайте. Лично я больше чем уверен, что ни один человек больше не пострадает.

– Это почему же, позвольте спросить? – Следователь недобро прищурился. – Уж не потому ли, уважаемый Владимир Игоревич, что вы лично прекрасно знаете убийцу и в курсе его планов. Нет?

Бережной и при этом резком выпаде не утратил своей безмятежности. Было очевидно, что его не так-то просто вывести из себя. «Или он и в самом деле отличный актер? – подумал Блинов. – Каменская что-то говорила на этот счет…»

– Нет, Николай Николаевич, – спокойно ответил директор. – Я не знаю, кто убийца, и я не в курсе его планов. Но я знаю театральную среду, знаю актеров. Преступник – человек со стороны, для меня это совершенно очевидно, а коль так – он не может иметь никаких мотивов для срыва постановки. И это означает, что наши актеры в полной безопасности. Я вас убедил?

– Не убедили, – буркнул следователь. – Я остаюсь при своем мнении. И если вы не хотите пойти навстречу следствию…

– Я просто не могу этого сделать, – все так же мягко поправил его Бережной. – Я отвечаю за финансирование всей жизни нашего театра, я кровно заинтересован в деньгах, которые придут от спонсора, и не собираюсь ими жертвовать.

– Но речь же не идет о том, чтобы отказаться от денег! – Блинов не выдержал и повысил голос. – Вы что, не слушаете меня? Речь идет о том, чтобы приостановить работу над спектаклем. Как только мы найдем и обезвредим преступника, вы сможете продолжать ставить свое «Правосудие» хоть до полного посинения!

– А могу я поинтересоваться, о каких сроках идет речь? День-два? Неделя? Месяц? – Бережной достал толстый органайзер и полистал его. – Мы не можем жить без плана, дорогой Николай Николаевич, поймите же, театр – это не только высокое искусство, это еще и производство. А производство невозможно без плана. У нас на следующий год запланированы две премьеры, и для них совершенно необходимы деньги, которые нам заплатят только в том случае, если мы выпустим «Правосудие».