Варяг. Мечи франков

— Почему здешние крестьяне в лес не бегут?

— Так нельзя в лес! — Жюст явно удивился. — Это же графский лес. Здесь даже хворост на опушке собирать нельзя — вздернут!

— А зачем графу хворост? — удивился Траин.

— Графу — ни за чем. Но не положено. В этом лесу граф на оленей охотится. Или на кабанов. Их вообще бить нельзя. Даже если поля травить начнут.

— Как это? — Теперь даже Рёрех удивился. — Они его урожай жрут, а он терпеть должен?

— Он должен егерям сообщить, — пояснил Жюст. — А те — графу… Только мало кто сообщает.

— Почему? — спросил Сергей.

— Так от охоты вреда больше, чем от кабанов будет. Эти все поле конями вытопчут. И не одно. Хорошо, если потом один колосок из пяти останется. А кабанов можно шугануть втихую. А иной раз и поросенка какого того, — Жюст сделал вид, что вгоняет нож. — Только незаметно. Узнают егеря — повесят.

Варяги переглянулись. Теперь окрестный пейзаж уже не казался таким… благостным. А примыкающий к полям лес, лиственный, зеленый, южный, оказывается, таил всякие сюрпризы: кабанов, егерей…

— А откуда ты это все знаешь? — спросил Траин по-нурмански.

Жюст понял. Язык «северных исчадий» не так уж отличался от германского.

— Так я сам из крестьян, — пояснил он. И добавил с грустью: — Был, пока люди архиепископа не забрали нашу землю за долги.

Далее последовала короткая печальная история о том, как сначала некие вояки, причем французы, а не викинги, ограбили их деревню и порубили садовые деревья для собстенных нужд, потом солдаты короля Эда, который был королем до Карла, забрали все зерно, которое не удалось припрятать. Потом… В общем, в итоге землю, на которой обитало семейство Жюста, «унаследовал» архиепископ, и спустя полгода вся деревня оказалась у прелата в кабале. Кроме Жюста, который хоть и был совсем сопляком, но понял, что крестьянский труд в подобных условиях не для него, и сбежал. Лет семь он кое-как выживал: батрачил, крал, что плохо лежит. Однажды угодил в рекруты, но ухитрился дезертировать, пристал к шайке разбойников, но тоже успел смыться до того, как их изловили и повесили. Но через два года все-таки попался и непременно сплясал бы с конопляной подругой, если бы не варяги.

— А я-то думал, наши соседи-нурманы разорили эту щедрую землю, а оказывается, здешние и без нурманов прекрасно обходятся, — резюмировал Рёрех, выслушав историю их переводчика.

— Если бы местные не гадили друг другу, а жили в мире, то никакие враги им были бы не страшны, — сказал Сергей. — Вспомни ромейские корабли. И их катафрактов. Прикинь, сколько зерна надо, чтобы стольких воинов в железо одеть, обучить, да еще и на таких коней усадить. А они могут, ромеи, потому что у них земли не хуже этих. А людей еще больше, что тоже важно. Пшеница сама себя не вырастит.