Варяг. Мечи франков

— Белых медведей частенько убивают, — процедил через губу гость номер один. — Я слышал о том немало историй.

Хрольв покосился на него недовольно. Не любил, как его достижения объявляют обычным делом. Но смолчал.

Ведь именно за этим господином они и пришли в Орхус. Тот самый союзник, с которым и на Париж можно замахнуться.

По мнению Сергея, с такими союзниками и врагов не надо. Высокомерие и самомнение зашкаливают. Вдобавок мнит себя величайшим воителем.

— Жаль, что медведи не разговаривают! — сказал Сергей достаточно громко, чтобы на него обратили внимание. — Уверен, у них славных историй было бы побольше.

— Это кто? — Бьёрн-конунг глянул на сидевшего на дальнем конце стола Сергея как на выглянувшего из яблока червяка.

— Вартислейв-хёвдинг из русов, — сообщил Хрольв. — Мой родич. Это он будет завтра драться с Красавчиком. Готов поставить на него марку серебром.

Бьёрн еще раз взглянул на Сергея, подумал и сказал:

— Принимаю. Ты что-то сказал, Вартислейв?

— Я сказал: жаль, что медведи не разговаривают. Когда охотник убивает, он приносит домой красивую медвежью шкуру и историю о том, как он убил медведя. А что может принести медведь, убивший охотника? Ни истории, ни шкуры.

— Я скажу, что он принесет тебе, Бьёрн, — Пешеход хлопнул высокомерного соседа по плечу. — Здоровенную кучу дерьма!

Пирующим шутка понравилась. Не всем. И среди этих «не всех» был Бьёрн-конунг, глянувший на Сергея недружественно. Червяк рискнул укусить хозяина яблока.

Плевать. Доброе отношение Пешехода важнее.

— Красавчик нехороший человек и удачей небогат, но воин умелый, — сказал Сергею один из местных хольдов, которого звали Гейр Опояска.

Сергей запомнил его имя, потому что он оказался полутезкой его драккара[2].

— Уверен, что справишься? — Гейр явно проникся к нему симпатией. Или он, или алкоголь у него внутри. — А то я мог бы встать за тебя. С удовольствием выпущу из него дерьмо.

— Благодарю, но хочу сделать это сам. Мой хольд, — кивок на другую сторону стола, где угощался Дёрруд, — тоже просил меня уступить, но я думаю: уступить другому поединок — все равно что уступить жену.

— Хорошо сказано, — одобрил хольд. Потом пригляделся к Дёрруду и спросил осторожно: — Мои глаза меня обманывают или Дёрруд Сиггтрюггсон?

— Не обманывают, — подтвердил Сергей.

— Конечно. Все знают Убийцу Берсерков Олафа-конунга!

— Убийцу берсерков? — уточнил Сергей.

Вот, значит, какое у него полное прозвище. Вспомнилось тотчас, как лихо Дёрруд прикончил берсерка Скельдума Щедрого.

— Ты не знал? — в свою очередь удивился Гейр. — У него же прозвище на руках вытатуировано.

Не знал. И даже не догадался спросить, что у Дёрруда за татушки.

А ведь видел, как на них нурманы реагируют.

— Когда он ушел от Груды Развалин, все думали: ему не жить.