Смола

Некоторые из них вырвали вместе с собой кусок земли, так что теперь он был похож на толстый земляной щит с корнями, возникший из трещин в почве. Йенс осторожно подошел к щиту и заглянул в открывшийся ему подземный мир: корни – толстые и тонкие, длинные и короткие – торчали из него, словно щупальца; одни были дерзко оборваны, другие тянули к нему свои тонкие, иссохшие концы. Самые прочные корни снизу из последних сил хватались за землю, а мох сверху был похож на водопад, который вдруг остановился на полпути и застыл в воздухе.

Йенса занимал не только привычный порядок леса с его тихой гармонией, но и этот неизведанный хаос, который поглощал мальчика доводящим до мурашек страхом.

Вдруг Йенс почувствовал, как ему на плечи опустились знакомые ласковые руки.

«Пусть лежит, – шепнул ему Силас. – Похоже, сюда приходит лиса и роет себе яму. Это дерево было уже очень старым. Кажется, она хотела тут умереть».

Йенс кивнул. Могенс измерил дерево.

Мальчики шли за папой по узкой лесной тропинке, спрятавшейся среди елей и сосен, дубов, берез и осин, и каждый раз, когда Силас нагибался, чтобы пройти под ветвями, Йенс тоже нагибался, хоть и был ниже ростом.

Его они станут задевать еще только через пару лет. Когда они проходили мимо высоких елей и шли дальше на север, у Йенса захватывало дух. Мальчикам было строго-настрого запрещено ходить дальше высоких елей, когда они гуляли в лесу одни, и Йенс никогда не осмеливался нарушить запрет. Он испуганно, но завороженно смотрел на согнутые сосны, которые сменяли ели. Ему казалось, будто они протягивают к нему свои ветви, и он не мог понять, хотят они его обнять или задушить. Силас, разумеется, чувствовал беспокойство младшего сына. На мгновение он остановился и положил руку на длинную крючковатую ветку, которая так сильно хотела поздороваться, что перегородила им дорогу.

– Посмотри-ка, Йенс! Это дерево-тролль. Это доброе дерево, которое просто хочет сказать тебе: «Привет!»

Йенс радостно кивал, протягивая в ответ свою руку крючковатой ветке и вежливо здороваясь со стволом.

Тропинка начала извиваться, и вскоре между деревьями стало гораздо больше места. Белый туман, который лежал над лесом весь день, постепенно потянулся на юг. Тогда он совсем покинул деревья-тролли и передал эстафету дневному солнцу, которое освещало лес, открывая все буйство жизни: блестящих жуков, сражающихся на тропинках, насекомых, танцующих в воздухе между стволов, непрекращающееся шуршание землероек в траве.

Будто пытаясь догнать туман, мимо пробежал кролик, а в дрожащей паутине серебряных нитей к своей добыче торопился паук, не чувствуя ни малейшей тяжести креста на своей спине.

Когда они прошли мимо елей и вышли на открытый участок, отделявший лес от моря, Йенс задержал дыхание. Луг.