Смола

Заказы продолжали поступать, потому что люди прекрасно знали, что от отца мальчики унаследовали не только его мастерскую, но и его талант.

Сильной потребности в столяре уже не было, ведь можно было купить новую вещь. Люди просто пытались поддержать семью Хордеров. В том числе поэтому никто словно не замечал, что Могенс начал ездить на грузовике, хотя прав у него не было. Но водил он хорошо. Так что, когда Йенс скатился на грузовике по главной улице Корстеда с парой отремонтированных окон, никто и глазом не повел.

Младший сын всегда напоминал Эльсе мужа, и чем старше становился Йенс, тем больше он был похож на отца.

Форма рта была точь-в-точь как у Силаса: печальная линия с приподнятыми в полуулыбке уголками губ (как у любимого плюшевого мишки, который счастлив, когда с ним играют, и печалится, когда он не может кого-то порадовать). И взгляд у Йенса был отцовский: теплые, почти угольно-черные глаза с таким же мечтательным разрезом.

Вот только Йенс был куда более скрытный, чем Силас. Его отстраненность и вечное молчание напоминали побег и беспокоили Эльсе. Как бы ей хотелось, чтобы сын пустил ее в свой мир, доверил ей все самое сокровенное так, как доверял отцу.

Дал понять, что доверяет ей. В то же время она странным образом боялась того, что может обнаружить. В этой тьме. Внутри него как будто бы что-то сломалось, и она не была уверена, что это можно было починить.

На Могенса смерть отца повлияла не так сильно. Он достаточно быстро решил перестать скорбеть и тосковать по нему и просто жил дальше. Могенс был совершенно другим, более рациональным. Он не довольствовался лишь мечтами. Если ему приходила в голову идея – ее нужно было воплотить в жизнь.

Еще у него было чувство порядка, чего не было у Йенса. Поэтому в мастерской у Могенса все предметы были на своих местах, у Йенса – летали туда-сюда.

Эльсе Хордер не переставала удивляться, какими разными выросли ее сыновья. Даже когда Могенс был совсем маленьким, Эльсе замечала, как его тянет достигать, расти, расширять границы и устранять преграды. Он прыгал и бегал, любил свет, постоянно был в движении и мечтал о приключениях.

Йенс и не прыгал, и не устранял преграды. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, а лучше – одного.

Когда он работал в мастерской, то становился с вещью единым целым – его так поглощал процесс, что он не обращал внимания на время; он продолжал работать даже после захода солнца.

Как-то вечером Эльсе нашла его спящим на груде стружки под токарным станком. Он так невинно лежал там в полной темноте и сопел. Тогда она подумала, что ее младший сын был добрейшим человеком в мире.

После смерти Силаса главным образом трудолюбие и предприимчивость Могенса вселяли в Эльсе уверенность в том, что они справятся.