Смола

И не только они.

Когда Мария вышла из дома встретить незваных гостей, Эльсе с трудом узнала ее.

Некогда изящная фигура Марии раздалась и стала совершенно бесформенной. Было видно, что ей тяжело передвигаться. Чтобы сделать несколько шагов и спуститься по ступенькам, она опиралась на стену, а ее легкая походка сменилась на тяжелое переваливание.

Эльсе постаралась скрыть удивление.

– Мария, это ты? – сказала она приветливо. – Давно же мы не виделись.

Мария кивнула и с усилием улыбнулась – то ли от вида свекрови, то ли от того, что улыбаться ей было тяжело физически.

– Здравствуй, Эльсе. Какой сюрприз… Не знала, что… Я позову Йенса.

Такси, которое привезло Эльсе с парома на Ховедет, медленно разворачивалось и вскоре скрылось, повернув в сторону Хальсена и главного острова.

Мария проводила машину взглядом.

– У нас теперь мало кто бывает, – сказала она.

– Но почта ведь приходит? – спросила Эльсе, сама не до конца понимая, какой ответ она хотела бы услышать.

– Да, почта иногда приходит, – ответила Мария, не поднимая на Эльсе глаз. – Приносят письма от… ну, ты и сама знаешь. Я позову Йенса.

Эльсе подумала о Могенсе.

Все эти годы она не получала вестей от старшего сына, но слова о том, что он все еще присылает деньги на Ховедет, успокоили ее. На конвертах всегда была пометка «Хордер, Ховедет». Это ведь мог быть любой Хордер с острова – и мать, и брат.

Она сама раньше писала «Йенс Хордер» на всех своих конвертах.

За Марией захлопнулась дверь мастерской, и доносившийся из нее беспрерывный громкий стук резко остановился.

Взгляд Эльсе проследовал за парящей в воздухе снежинкой, которая плавно опустилась на землю и растаяла. Двор явно уже несколько лет не засыпали новым гравием, поэтому маленькие камешки были затоптаны в землю.

Где-то виднелись иссохшие травинки – это означало, что летом участок зарастал. Эльсе посмотрела вокруг – повсюду были груды мусора, стеснявшие пространство. Дул холодный ветер, и она вздрогнула. Из-за лежавших на участке запчастей вдруг вышла черная кошка, но, увидев Эльсе, спряталась обратно.

Через некоторое время пришел Йенс.

Эльсе не видела сына с того самого кошмарного дня, когда он выгнал ее из дома и отвез на паромную пристань. Тогда она даже на секунду задумалась, посадит ли он ее на паром или же в последний момент решит бросить рядом на свалке.

В таком случае впервые за много лет он бы отвез что-то ненужное на свалку, а не домой.

Йенс, в отличие от жены, не растолстел – как раз наоборот. А вот борода отросла знатно. Юношеские усы теперь стали густыми, и волосы спускались ниже ушей. Кепка была все та же. При виде Йенса у Эльсе возникло странное чувство: он, с одной стороны, был похож на отца, а с другой – уже не был похож на того ребенка, каким она его помнила.