Смола

Интересно, что подумал паромщик о водителе? Решил, наверное, что перед ним пропащий горожанин (коим он и являлся).

Вслух паромщик ничего не сказал. Он просто взял деньги и сложил их в черную поясную сумку, после чего одной рукой указал Роальду на свободное место, а второй – махнул рукой следующему водителю, чтобы тот проезжал. Когда новый владелец трактира заехал на борт в своей «Симке», ржаво-красные металлические плиты палубы задрожали.

Один на один с природой, глядя вдаль на широкие поля, Роальд стал приходить в себя. Теплый островной воздух пронизывал его насквозь, словно все небо вдруг умещалось в его легких и расширяло их.

Запах моря вскоре проник так глубоко, что всколыхнул давно забытые им ощущения – невесомые словно перышко кусочки воспоминаний: вот он едет по деревне на велосипеде, на лугу пасутся коровы, кто-то бросает в море камешки, оставляя круги на воде, а кто-то жарит свежепойманную рыбу под лучами вечернего солнца.

Он лежал в поле ячменя и обжигающе-красного мака, смотря на небо и вдыхая их пряный аромат. Жаворонок пел свою резвую песню, и ее слышал весь мир. Потом взгляд Роальда останавливался на крошечной мерцающей точке среди голубого полотна – это на ней держится все небо.

Через пару лет постоянные гости трактира привыкли к Роальду.

Они познакомились с ним на вечере в честь его приезда, и трогательная речь тети о нем сотворила чудо. Было видно, как сильно они ее любят, и то, как печалила их новость о ее скором отъезде к семье на материк. Но все ее внуки разъехались, а ревматизм все чаще давал о себе знать. А как она тосковала по Олафу… Ее можно было понять.

Правда, местные не очень понимали, почему Роальд приехал один.

Разводов на острове не было. Супруги, как правило, терпели друг друга, в конце концов один из них переезжал в другую комнату, если так было проще, да и места в доме всегда всем хватало. Никто открыто не рассказывал о проблемах в семье, если таковые были, особенно малознакомым людям. О личном говорили только с близкими друзьями, да и эти рассказы сводились к паре сухих слов, по которым ничего нельзя было понять.

Возможно, поэтому Роальд выбрал не самый удачный способ рассказать о себе. Разведенный учитель гимназии с неудавшимся опытом открытых отношений в браке – об этом можно было бы не говорить.

Стоило промолчать и о том, что он когда-то собирался написать роман или что любил плавать голышом. Но тогда он решил, что нужно выложить сразу все карты на стол, чтобы люди понимали, с кем имеют дело. Сейчас бы он обо всем этом промолчал.

Что ж, они все-таки дали ему шанс, главным образом потому, что, кроме трактира, собираться им было больше негде. Со временем они его приняли. Роальд даже подозревал, что нравится им. И это было взаимно.