Смола

Как будто бы я больше не могла посмотреть папе прямо в глаза.

В тот день я поняла, какая ответственность легла на мои плечи. Как много зависело от того, сколько вещей я дотащу в сумке домой. В тот день я стала взрослой, но «маленькой» взрослой – потому что все еще должна была помещаться в окно на кухне трактира.

Когда я приходила туда, то всегда высматривала вещи, которые могли бы понравиться папе. В шкафах было много всякой всячины, и мне всегда удавалось найти что-то полезное. Полотенце, суповую ложку, рулон пищевой пленки или яйцерезку. Я не всегда знала, для чего предназначена та или иная вещь, но рассуждала так: если мне она кажется приятной на вид и на ощупь, то и папе понравится.

Самой странной моей находкой была какая-то продолговатая штуковина, которую я нашла у кого-то в доме под кроватью. В ней были батарейки, но их не нужно было вытаскивать и пробовать на вкус, чтобы понять, заряжены они или нет. Можно было просто коснуться языком этой штуковины, нажать на кнопку, и она вся начинала вибрировать! Папа сказал, что ее используют на кухне, чтобы взбивать белок и желток. Как-то раз я попробовала, но результат меня разочаровал.

Тогда папа отдал ее маме, и больше я эту штуку не видела. Должно быть, она провалилась внутрь мамы, как и все остальное.

Как-то раз в трактире я спрятала в свою сумку сковородку или кастрюлю. Папа говорил мне, что с ними нужно быть особенно осторожной. Лучше брать те вещи, пропажу которых не обнаружат или обнаружат не сразу. Но когда я вернулась с одной половиной складного велосипеда, папа пришел в такой восторг, что попросил принести оставшуюся часть при первой же возможности.

И я принесла. Как только я поняла, что он радуется велосипедам, то стала искать еще.

Самые разные. Это было просто, потому что не нужно было залезать в чужие дома. Велосипеды обычно стояли там, откуда их легко можно было забрать, а если они не были пристегнуты замком, то это было проще простого. Карл боялся ездить на велосипеде, поэтому я тащила их на себе через Хальсен. И все – из-за него.

У меня родилась младшая сестра.

Мертвый и новорожденный

Мария и Йенс Хордер сообщили о смерти дочери сразу после Нового года. У них были причины полагать, что она утонула. Йенс Хордер самолично явился в корстедскую полицию и рассказал, как все случилось.

Точнее, как все случилось по его мнению.

За день до происшествия Лив играла на улице сама с собой. По словам Йенса, в этом не было ничего опасного. Она привыкла гулять в открытом поле и близлежащем лесу и ни разу не подала им повода для беспокойства. Но в этот раз она не вернулась домой к вечеру. Стемнело, и Йенс пошел искать ее. Он уверял полицейского, что она не могла уехать с Ховедет самостоятельно. Сначала Йенс решил, что она могла упасть среди деревьев и сильно удариться.