Смола

Он кричал, как все хищные птицы вместе взятые; как сова, чайки, раненый еж; так кричит косуля, потерявшая своего олененка; так кричит от боли барсук. Йенс кричал так, как кричит отец, который нашел своего утонувшего в ночи ребенка. И так, как кричит ребенок, который нашел своего отца мертвым в зарослях вереска.

Он кричал так истошно, так отчаянно.

Но безумнее всего Йенс кричал в день, когда под колыбелью нашел маленького мальчика с разбитым черепом, а рядом с колыбелью – выпавшие из нее доски. В тот же момент он осознал то, с чем никогда не сможет смириться: опьяненный своим счастьем, он не заметил, как забыл вкрутить несколько последних болтов, что он потерпел крах и как столяр, и как отец, что это он убил своего собственного сына.

Он никогда не сможет рассказать об этом своей любимой из страха потерять и ее тоже.

Онемевшими руками он собрал доски и вставил их на место, так чтобы эта колыбель не отличалась от соседней. Он опустился на колени перед бездыханным сыном и сел на пол. Он не трогал его, только смотрел на кроваво-красный нимб над крошечной головкой и кричал, что было мочи. Потом прибежала Мария: она подняла ребенка и, крепко прижав его к себе, тоже начала кричать.

Во время падения мягкий затылок Карла впился в ящик с инструментами. Безжалостный металлический угол.

Так кричал Йенс и теперь. Где-то на подсознании Лив узнала этот крик.

Мария плакала в полудреме, что-то бормоча себе под нос, а Лив вытирала ее полотенцем. Йенс исчез с маленьким безжизненным тельцем в руках.

«Это девочка» – были его последние слова перед тем, как он вышел из спальни с ребенком в руках.

Если на остров приходит сильный шторм, то это не проходит бесследно.

Мужчины с трубками, папками под мышкой, в аккуратных ботинках медленно передвигаются среди дневного тумана и, прищурив глаза, делают измерения, отмечая направление ветра и опасность падения. А потом, зафиксировав результаты на разлинованной бумаге синей ручкой, они отправляются пить кофе. А если мирное море решает тихонько пробраться сквозь водоросли, то никто и не замечает, что с каждой стороны пропадает немного песка. Что море незаметно оставляет за собой пустоту.

С каждым годом Хальсен становился более узким. Две параллельные вселенные гравийной дороги из водорослей, камня, песка и зарослей дерезы сокращались синхронно и незаметно.

А сама гравийная дорога начала тонуть в сорняках, которые жили в постоянном страхе оказаться под колесами машины. Чаще машин по гравийной дороге ступал только одинокий ребенок, убегающий ночью с пустой сумкой, чтобы наполнить ее доверху и скорее вернуться домой.

Роальд заглянул в холодильник и почесал голову. Он был почти уверен, что там стояли две упаковки с запеченным картофелем, а не одна.