Снежное поместье для любимой жены дракона

Магию, которую могли использовать лишь драконы. И только в зверином обличье. А в-третьих, узнать Еву заново. И сделать так, чтобы она спрятала свои колючки. В конце концов, она – его супруга. Весьма привлекательная и лицом, и фигурой, и, что гораздо важнее – характером. И пусть Джеспар понимал, что его договор с Мартой Уолш в новых обстоятельствах теряет силу, терять свою истинную он не хотел.

Нуар громким мяуканьем вклинился в его затянувшиеся размышления. Джеспар внимательно посмотрел на духа-хранителя, который так и не сменил своего кошачьего обличья, отложил бумаги и поднялся. Ева давно уже ушла в теплицы и до сих пор не вернулась. Что-то случилось? Он последовал за хранителем и замер возле приоткрытой двери, из-за которой доносились приглушенные всхлипы. В сердце словно воткнули тупой клинок и провернули несколько раз. Эмпатия никогда не была сильной стороной Джеспара Мортона. Трезвый расчет и холодный ум куда больше помогали в решении дел. Но сейчас на него словно обрушилось осознание, как много пришлось пережить Еве. Как сложно ей было все это время – жить в страхе и скрывать свою истинную сущность. И при этом сохранять присутствие духа и заботиться о чужих, по сути, детях.

Джеспар Мортон распахнул дверь, быстрым шагом приблизился к рыдающей девушке, что обнимала черного кота, одним движением поднял ее на руки и прижал к груди.

Меня оторвало от земли так легко, будто я была пушинкой. Кексик, которого я продолжала обнимать, недовольно мявкнул, вырвался и одним прыжком исчез. А меня прижали к каменной груди, внутри которой размеренно билось сердце.

Мортон не сказал ни слова, пока нес меня в дом. Не попрекал, не вздыхал раздраженно. Но и слов утешения я не услышала. Он просто поднялся на второй этаж, открыл дверь моей спальни и мягко уложил меня на кровать. Я тут же вцепилась в одеяло и попыталась натянуть его на голову, но Мортон остановил меня. Протянул руку и убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

– Ева, что произошло?

– Ничего. – Буркнула я и отвернулась.

– От ничего не плачут так горько. – Он коснулся моего плеча, и я вздрогнула. Чего еще ему надо? Исповедаться? Ну уж нет! Кексик и без того передал ему мое письмо. Так что хватит с меня откровенностей. К тому же я боялась, что если начну говорить, слезы хлынут с новой силой. Я дернула плечом, пытаясь сбросить его руку. Мортон поднялся с кровати и молча вышел за дверь. Я дождалась, когда в коридоре стихнут шаги, и только тогда снова позволила себе заплакать.

Кексик, предатель, так и не вернулся. Видно, был занят своими делами хранителя. Но и Мортон больше не заглядывал. Так что я вдоволь наплакалась, выплеснув свою обиду и жалость к самой себе, а потом отправилась привести себя в порядок.