Собственность Альфы

— Вы думаете, после того, что вы говорили на сцене, я поверю…

«Ну что за упертая!» — мысленно выругалась я и схватила ее за руку, заталкивая в кабинку:

— Подъюбники мне надо подержать, чтоб я пописала! — громко перебила ее я. И едва закрыла за собой дверь, зашептала девушке на ухо: — Тут даже в туалетах камеры! Говори тихо!

Как рассказал мне Ибусов, раньше камеры в Академии были и в туалетных кабинках тоже. Но как-то раз произошла утечка большого массива видео сразу за несколько лет, оно попало в сеть, разгорелся скандал. Очень многим влиятельным оборотням это не понравилось, особенно тем, чьи жены попали на запись. Так что с тех пор, если верить Георгу, хотя бы в кабинках за студентками академии не следили.

— Кто тебя послал? — упрямо прошептала девушка, но хотя бы перестала сопротивляться.

— Те, кто помогал тебе бежать из страны. Очень важно, чтобы смогла как можно скорее покинуть это место.

В кабинке нам едва хватало места, учитывая мое огромное платье.

— Я видела записку, — она махнула мятым листком перед моим носом. Я тут же вырвала у нее бумагу и кинула в стоящий рядом унитаз. — Эй, ты чего…

— Надеюсь, ты все запомнила, у вас через полчаса обед, ты как раз сможешь проскользнуть мимо двери столовой прямиком в спортзал на первом этаже. Если встретишь кого-нибудь, скажешь, что забыла что-нибудь, а из спортзала до стен — рукой подать. Охрана в это время тоже ходит на обед…

— Нет, нет… — девушка отчаянно затрясла головой. — Я не…

— Ты хочешь остаться здесь? — удивилась я.

— Нет! — глаза девушки вдруг наполнились слезами. — Неделю назад две девушки пытались сбежать отсюда. Меня тогда только-только привезли сюда после полиции. А потом их тела…

Она не смогла договорить. Плечи начали трястись.

— Нам сказали, это тигры за стенами…

Я обняла ее и успокаивающе погладила по плечам.

Так вот зачем директриса пригласила меня сегодня. Метод кнута и пряника. Угроза и демонстрация, что будет с беглянками — это кнут. А я сегодня была пряником. Мол, слушайтесь, учитесь и, быть может, станете богатыми счастливыми вдовами.

— Ты будешь не одна, у стены тебя встретят и спасут… — уговаривала я, но она лишь мотала головой и шептала что-то про выставленных на обозрение истерзанных мертвых.

— Тут плохо, очень плохо. Деканша сказала, что из-за того, что меня поймали на попытке побега, я в черном списке, она каждый день запирает меня в большом ящике без света, без возможности пошевелиться, это сводит меня с ума. Там мне кажется, что я уже умерла. И иногда я думаю, лучше уж тигры, но… потом вспоминаю их тела… это, должно было, быть очень больно. Я не хочу боли…

У Иванны началась натуральная истерика, она плакала и плакала, не в силах остановиться.