Собственность тирана

Я хочу свести бедра, пытаюсь сделать это снова и снова, но попытки соединить широко расставленные ноги, привязанные к ножкам стула, никогда не принесут успеха.

Бандит трахает меня пальцами умеючи и жестко. А я, точно в благодарность теку, как настоящая шлюха, за которую он меня принимает. Хлюпающие звуки от движения пальцев становятся все более громкими. И я только скулю от беспомощности.

И я не понимаю, почему эта экзекуция возбуждает меня. Ведь я сопротивляюсь! Бьюсь в путах будто рыба в сетях. Противно думать, что подобные действия могут доставлять хоть каплю удовольствия.

– Не вспомнила? – рычит бандит. Его голос меняется, становится более низким и хриплым.

– Пошел к черту! – цежу сквозь сомкнутые зубы. Изо всех сил стараюсь не кончить.

– Ясно, – не вижу его лица, но понимаю – ублюдок ухмыляется. – Тогда продолжим. У меня есть более весомый аргумент.

Бандит вытаскивает из меня пальцы, оставляя после себя пульсирующую пустоту и частое дыхание.

Внутренне радуюсь, что не кончила. У меня получилось. Выстояла.

Не хватало еще разрядиться на пальцы какого-то мерзавца!

Да он вообще не имеет никакого права даже просто касаться меня! Когда папа узнает, а он узнает, то сотрет в порошок этого ублюдка.

Нет, сначала он вырвет его мерзкие руки! И отрежет член, который посмел на меня подняться.

– Отличная у тебя щель, Бельчонок, – от сомнительного комплимента сужаю глаза и мечтаю испепелить этого монстра. Будь он проклят, насильник чертов! – С такой дыркой у тебя есть все шансы остаться при мне, а не возвращать мои бабки в каком-нибудь борделе.

Мои глаза расширяются от ужаса. Молюсь, чтобы мне послышались его слова. Всего лишь почудилось, ведь мозг сейчас не способен адекватно воспринимать происходящее.

– Нужно только быть послушной зверюшкой. Ты ведь не станешь создавать мне проблем?

А дальше происходит то, чего я никак не мола ожидать. Бандит подносит покрытые влагой пальцы к моему лицу. Размазывает соки по губам. Медленно. Смакуя каждое движение.

Цепенею. Запах моего возбуждения проникает в ноздри, а от порочности ситуации сводит живот.

Я даже забываю о том, что сопротивлялась, а конечности ноют от натертых веревками следов.

– Смотри, как встал на тебя, – мужик кивает себе между ног.

Нет, нет, нет, нет, нет! Пожалуйста!

Но он все же делает то, чего я боялась больше всего. Растеривает ремень, ширинку, приспускает трусы, чтобы явить мне свою дубину, размеры которой я смогла прикинуть еще утром.

Вытаскивает это орудие, которым можно только пытать, не иначе, и пару раз проводит сжатой ладонью по всей длине, обнажая крупную, практически багровую головку.

Инстинктивно сжимаюсь, предполагая теперь самое худшее.