Соединенные Штаты России 2

Кот догнал его через пару минут, и мягко сказал:

— Не кипишись… Это просто мысли вслух, ничего более.

В натуре Кота, при рождении названного гордым именем — Дмитрий, всегда была некая двойственность. Он родился и вырос в самой обыкновенной семье, где через пару лет после него появились на свет две сестренки-близняшки. В силу добродушия характера он не испытывал к ним особой ревности, но и интересоваться этими пищалками не мог. Девочки оказались болезненными, поэтому все внимания родителей было сосредоточено не на нем. С ними вечно что-то случалось. То они синхронно болели воспалением легких, то, также дружно — корью, то одна ломала руку, а вторая, буквально через день — ногу, то они подбивали целую группу в детском саду на побег за мороженым и рыдающая воспитательница, благоухая Корвалолом, выговаривала у них на кухне родителям за недостаток строгости.

Про Диму Васильева можно было сказать, что он вырос на самовыгуле. Сам ходил в школу, сам подрался с Антошкой Сидоркиным, сам терпеливо сносил преследования от этого мелкого гандона и его компании, сам пошел на секцию вольной борьбы и, сам тренировался до умопомрачения.

Родительский дом — очень старенькая хрущевская трешка, имел только две отдельные спальни и поскольку сестренки без конца болели и простывали, то одну комнату на двоих выделили им. Во второй ночевали сами родители, а Димке досталось только место на узенькой тахтушке в проходной комнате.

Никакого уединения и так всеми любимого личного пространства там, разумеется, не было. Поэтому, когда после девятого класса старший сын выразил желание пойти в училище, родители, кажется, только вздохнули с облегчением.

Нельзя сказать, что его не любили или обижали, но как-то так получалось, что в центре интересов родителей, всегда стояли плаксивые и вредные близняшки. Это несколько раздражало Кота, когда он был ребенком, но вот в пятнадцать, когда он лихо рванул в росте, начал раздаваться в плечах и, неожиданно приобрел весьма смазливый фэйс, отстраненность семьи от него оказалась большим плюсом.

Для отца и матери главное было, чтобы он был сыт, одет и здоров. Они спокойно относились к тому, что сыну без конца названивают какие-то барышни, и даже за ужином, он без конца говорит с очередной Мариночкой или Оленькой.

Напротив, рано поседевший отец с улыбкой смотрел на него и подмигивая, говорил жене:

— Смотри-ка мать, какого красавца вырастили! Ну чисто кот мартовский!

— Вот подожди, догуляется этот кот! — привычно опасливо ворчала мать.

Возможно, Кот так навсегда и остался бы рукастым сварщиком, но тут подошло время армии. И неожиданно четкий режим, и ясное понимание, как, будет строиться следующий день, следующая неделя и следующий год, пришлись ему по душе.