Соединенные Штаты России 2

Жрец все еще пытался отдышаться от неожиданного удара, но руку, протянутую ему, разглядывал очень внимательно. От костра уже торопливо шли другие члены команды, когда ацтек взял протянутую ладонь, и Рим рывком поставил его на ноги.

Про себя Разумовский только радовался, что благодаря второму компу операция по перекачке языка теперь была не столь уж болезненной. Конечно, голова потом все равно болит, но уж таблетку обезболивающего для жреца вполне можно будет пожертвовать.

— Цинк, — Рим оглядывался, ища что-то глазами, — а кони-то где?

— Не волнуйся, нормально все с ними. Даже с судна сняли почти без проблем. Один из матросов сейчас им зелень режет и кормит. Не рискнули на вольный выпас отправить, мало ли, какая гадость ядовитая попадется. Так что стреножили, и вон там, — он махнул рукой в сторону зеленой полосы, — по краешку зелени они и ходят. Отсюда просто не видно.

Путников кормили и жрец, не слишком колеблясь, принял из рук Анжелы миску с горячей похлебкой. Были у него какие-то подозрения или нет, кто знает, но он видел, что чужаки все ели из одного котла, и потому раздумывал всего долю секунды. Он вообще вел себя на редкость невозмутимо, хотя заметно было, что и люди, и оборудование лагеря, и корабль, стоящий вдалеке, произвели на него неизгладимое впечатление.

С ложкой, кстати, он справился прекрасно. Было совершенно понятно, что такой столовый прибор ему не в диковинку. Более того, закончив есть, он поставил миску на песок, встал и, подойдя к Фифе, довольно низко поклонился, приложив ладони к своей груди.

Анжела застыла с недонесенной до рта ложкой и растерянно оглянулась. Мужики смотрели чуть напряженно, никто не понимал, что нужно сделать. Она вложила ложку в пластиковую миску, также поставила ее на песок, встала со стульчика и поклонилась ацтеку точно так же, как и он ей.

— Не, ребята, надо быстрее доедать и начинать урок языка, — Рима, как и остальных, этот момент немного напряг.

Конечно, дядька ведет себя спокойно, но кто его знает, что там у него на уме на самом деле. Все же легенд о том, как ацтеки потрошили рабов на ступенях храмов, более чем достаточно.

В это время Скрип доел, и, подойдя к все еще стоящему «мексиканцу», с любопытством оглядывающему раскладной столик, где стояла кастрюля с похлебкой и лежали плоские сухие лепешки, приготовленные Фифой, склонился перед ацтеком.

— Слушай, Рим, как бы мне ему объяснить, что нужно пойти со мной?

Разумеется, и братья Кардосо и матросы поняли, что Скрип и Задрот никакие не слепые. Им просто было сказано, что у обоих связистов больные глаза, и лекари велели не смотреть на свет.