Соединенные Штаты России 2

Неожиданно на ее сторону встал Цинк:

— Мужики, а мне идея нравится! Ну и этот, как его, символизм. Тоже важно! Пусть будет, как Анжела хочет. Все равно лучше придумать не можем, — миролюбиво закончил он.

Восторга никто не испытывал, но поскольку времени на подготовку больше не было, то смирились. Быка с утра отправили выжигать посередь ступеней желоб. Анжелу — наблюдать за работой и говорить, что и как делать. Справились они быстро: работа несложная оказалась.

Сейчас, на светящейся вершине пирамиды один за другим вставали местные «капитаны» и «генералы», давая клятву верности новым богам и в знак нерушимости этой клятвы — вскрывающие себе вены.

Надо сказать, что вены вскрывали грамотно — сказывалось серьезное умение. Крови сливали грамм по двести-триста ровненько в тот желоб, который проложил по центру лестницы Василий. Внизу из того же камня было выплавлено некое подобие огромного корыта, куда вся эта кровища и сливалась.

Народ внизу молчал. То ли испытывал страх, то ли настолько были привычны к виду крови, что не испытывали особого интереса.

А военные все шли и шли, все лили и лили кровь, и когда последний закончил со словами клятвы, макушка пирамиды резко потухла. Зато засветились боги.

Увешанные все теми же побрякушками — светодиодами и фонариками, они начали медленно равномерно спускаться по обе стороны от желоба.

В толпе послышались удивленные и испуганные возгласы, а когда боги доползли до середины лестницы по высоченным и неудобным ступеням, кто-то кинулся ниц, и вся толпа начала опускаться следом.

Дойдя до корыта и возвышаясь над толпой всего на два-три метра, Разумовский включил громкоговоритель и голос всколыхнул людское море.

— Встаньте, люди мешика. Встаньте, я приказываю! Мы пришли на эту землю, чтобы учить вас. Мы дадим новые знания и новые символы. Отныне слово наше — закон! И первое, что я скажу: никогда больше с этих пирамид не будет литься кровь! Нет смысла истреблять друг друга. Нет радости для нас в жертвах, в смерти и боли.

Нельзя сказать, что слова новоявленного божества толпу сильно обрадовали. В общем-то, Рим и раньше понимал и даже сумел донести до своих, что криков: «Ура!», «Браво!» и «Бис!» не будет. И, в целом, мужики восприняли молчание толпы достаточно спокойно, а вот Анжела, немного расстроилась. Ей хотелось более живой реакции. Она протянула руку, и Разумовский, сняв с шеи липучку громкоговорителя, отдал ей.

Над толпой поплыл мягкий, женский голос:

— Люди мешика, вот здесь, в этом сосуде, где собралась последняя кровь, пролитая на пирамиде, будут высажены цветы, как символ жизни, как символ возрождения, как символ любви.

Андрей с трудом удержался от того, чтобы не хрюкнуть от смеха, настолько прекраснодушными и наивными сейчас казались ему эти слова.