Сокровенная правда (ЛП)

Он, наверное, держит ее где-то связанной в комнате в доме. Ублюдок.

— Что вам нужно от меня?

— Ничего особенного. — Он пожимает плечами. — Просто оставайтесь там, где находитесь, в течение следующих нескольких месяцев. Пусть будет шесть месяцев — это мой любимый период шантажа.

Я пристально смотрю на него.

— Извините, я не понимаю.

— Мне нужно, чтобы вы остались с Сергеем и продолжали делать то, что делали до сих пор.

— Я не делала ничего, кроме как спала, ела и бродила по дому.

— Вот. — Петров улыбается. — Звучит несложно, правда? Думайте об этом как об импровизированном отпуске.

— Это смешно. Почему вы хотите, чтобы я оставалась там и ничего не делала?

— Потому что мой брат, кажется, неожиданно положительно отреагировал на ваше присутствие.

— Сергей — мой сводный брат.

Я разглядываю его. На первый взгляд они совсем не похожи, но теперь, когда он заговорил об этом, я вижу сходство в чертах его лица. Острые скулы, линия челюсти, телосложение.

— Вы хотите, чтобы я сыграла роль собаки-терапевта для Сергея? — недоверчиво спрашиваю я.

— Да! — Он со смехом ударяет ладонью по столу перед собой. — Собака-терапевт. Я и сам не смог бы сказать лучше.

— Феликс так не думает. Он говорит, что вам удалось вытащить Сергея из его приступов. Дважды.

— Я ничего не делала. Я просто лепетала какую-то чушь. Это может сделать любой.

— Вы знаете, что случилось в последний раз, когда кто-то подошел к Сергею, когда он был в таком состоянии, мисс Сандовал? Человек пролежал в реанимации месяц. — Он встает, берет трость, прислоненную к столу, и подходит, чтобы встать передо мной. — Вы помогаете моему брату, а я помогаю вам.

— Или меня отправят обратно к Диего?

— С бантиком. — Его губы расширяются в лукавой улыбке.

— Не похоже, что у меня есть выбор, верно? — Я вздыхаю. То, что я не нахожу идею остаться отталкивающей, должно вызывать серьезные опасения. Ну точно Стокгольмский синдром. — Что-то случилось с Сергеем? Почему у него такие приступы?

Петров стискивает зубы, поворачивается к ящикам справа от себя и достает толстую желтую папку, которую бросает на стол передо мной.

Я подтягиваю папку к себе, открываю и начинаю листать стопку бумаг. На каждом углу стоят даты, начиная с одиннадцатилетней давности. Последняя — четырехлетней давности. Сначала я не понимаю, на что смотрю. Кажется, что это какие-то отчеты, но большая часть текста затемнена, и можно прочитать только отдельные фрагменты предложений то тут, то там. Одна общая черта всех документов — подпись внизу. Феликс Аллен.

— Что все это значит? — спрашиваю я, пытаясь уловить смысл. Я вижу, что перечислены некоторые места, в основном Европа, но есть и в США, и в Азии. — Почти все отредактировано.

— Отчеты о секретных операциях обычно такие.