Сокровенная правда (ЛП)

Я не могла выбрать, что почитать. Я делаю шаг влево. Где эта чертова стопка книжек, когда она мне нужна, черт побери? Почему я не могла быть выше? Сергей отрывается от моего рта и покрывает поцелуями мою скулу и шею. Я ахаю и еще сильнее прижимаюсь к нему, между ног начинает покалывать. Мне нужно, чтобы он был ближе. Я задеваю ногами что-то твердое. Да! Наступаю на стопку книг в твердых обложках и обхватываю Сергея за шею. И снова нахожу его рот в поцелуе. Руку на моей спине он опускается ниже и сжимает мою попку, затем проводит по бедру. Скользит по ткани, вдавливая пальцем джинсовый шов в мою сердцевину.

— Сергей! — откуда-то из дома кричит Феликс.

Нет, только не сейчас! Я вцепилась в волосы Сергея, пытаясь не дать ему оторваться от моих губ, так как чувствую, что становлюсь все более и более влажной. Он начинает проводить ладонью между моих ног, вперед и назад. И мне кажется, что я воспламеняюсь от его прикосновений.

— Сергей! — Снова крик снизу. — Твой брат просил передать тебе пламенный привет и очень ярко описал, как отрубит тебе голову и засунет ее тебе в зад, если ты не ответишь на звонок.

Я открываю глаза и смотрю на Сергея. Он все еще держит руку между моих ног. Когда встречаюсь с ним взглядом, он снова ласкает меня внизу, и с моих губ срывается стон.

— Ну вот, — улыбается он и слегка покусывает мою нижнюю губу. — Считай, что ты расплатилась за платье сполна.

Он убирает руки от меня и уходит, оставляя меня посреди комнаты, возбужденную и стоящую на стопке книг Достоевского в кожаных переплетах.

На следующее утро я застаю Феликса, возящегося с розеткой над плитой. Он оглядывает меня, затем возвращается к своему занятию.

— Сергей ушел? — спрашиваю я и сажусь за обеденный стол.

Со вчерашнего вечера я не выходила из комнаты, стараясь избегать Сергея, пока не смогу понять смысл того поцелуя… или всей встречи, если уж на то пошло. Размышления об этом не очень-то помогли. Я все еще не могу решить, должна ли я не обращать на это внимания и сделать вид, что ничего не произошло, или наброситься на него, когда увижу его в следующий раз. Разум говорит первое. А тело хочет второго.

— Он выгуливает Мими, — говорит Феликс через плечо. — Я слышал, ты остаешься. Роман разговаривал с тобой вчера?

— Да. — Я киваю и тянусь к графину с соком на столе. — Думаю, нам стоит поговорить.

— О тех эпизодах, которые бывают у Сергея. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Феликс оставляет отвертку на стойке и впивается в меня взглядом.

— Ты имеешь дело с результатом того, что происходит, когда ребенка, не склонного к насилию, превращают против его воли в хладнокровного убийцу. — Он кладет руки на стойку, ухватившись за ее край, и смотрит на окно.

— Сергей был обычным ребенком. Любимым.