Сокровище

Всякий раз, когда он щекочет его, я не могу удержаться от смеха.

Я начинаю хихикать, едва его пальцы касаются этого чувствительного места, и тогда он начинает щекотать его всерьез, так что от смеха у меня выступают слезы.

– Перестань! – выдыхаю я, когда больше не могу терпеть. – Перестань, пожалуйста…

Он не полный изверг, поэтому он сразу перестает, дает мне отдышаться, но затем, когда я начинаю думать, что пытка окончена, начинает снова.

Из плюсов можно назвать то, что теперь я так яростно вырываюсь, что ему приходится отпустить мои запястья, и я нащупываю пальцами край подушки.

Она с приятным глухим шлепком врезается в его лицо. Хадсон изумленно крякает, и, когда он инстинктивно отстраняется, я пользуюсь передышкой и колочу его подушкой по лицу, груди, плечам.

Он смеется и пытается снова меня щекотать, но на этот раз я готова и что есть сил бью его подушкой в бок.

Удар не причиняет ему боли – для этого подушка слишком мягкая, – но это заставляет его раздвинуть колени, которыми он сжимает мои бедра. Мне этого достаточно.

Я сталкиваю его с себя, не переставая нещадно колотить подушкой. А когда он перекатывается на спину и вытягивает руки в попытке перехватить подушку, я пользуюсь случаем и сажусь на него верхом.

Когда он вцепляется в мои бедра, чтобы сбросить с себя, я поднимаю подушку над головой, изображая угрозу.

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – спрашиваю я самым угрожающим своим тоном – но не очень-то грозным, потому что мне сейчас слишком весело. Как говорится, важен не подарок, а внимание.

– Совершенно уверен, – надменно отвечает он, и его пальцы крепко обхватывают мои бедра.

Я с прищуром смотрю на него.

– Ты же знаешь, что тебе придется за это заплатить, не так ли?

– На это я и рассчитываю, – отзывается он и наносит ответный удар, быстрый и точный.

Выхватив из моей руки подушку, он отшвыривает ее в другой конец комнаты, переворачивает меня на живот и садится на меня верхом.

– Ну, что ты на это скажешь, Грейси-Вейси? – шепчет он мне на ухо.

– А что ты хочешь от меня услышать? – прикалываюсь я, двигая бедрами.

Его горячее дыхание обдает мое ухо, когда он бормочет:

– По-моему, сейчас тебе хочется запищать «спасите», хотя я согласен и на «сдаюсь» или, на худой конец, на белый флаг.

– Надо же. Как это любезно с твоей стороны.

Он пожимает плечами.

– Я вообще очень великодушен.

– Ну а я настроена очень решительно. – И с этими словами и напрягаю всю свою силу, чтобы мы оба скатились с кровати и очутились на полу.

– Я уверен, что мы здесь уже бывали, – замечает он, когда я приземляюсь на него.

– Да, но на сей раз я сверху.