Сокровище

– Мне не нужно выслушивать твое предложение, чтобы знать, что у меня нет желания выходить на сцену перед один черт знает какой толпой…

– Их будут тысячи! – задыхается Асперо. – Вот что я пытаюсь тебе объяснить. Дай мне… пять минут… я знаю, что… могу заставить тебя… передумать.

– Я не хочу, чтобы ты заставлял меня передумать. И не хочу давать концерт, – выдавливает из себя Хадсон, и видно, что его терпение иссякает. Однако Асперо явно этого еще не понял.

– Но твои фанаты придут в дикий восторг! Немного рекламы, блистательный альбом – песни для которого ты, несомненно, уже сочиняешь.

Немного провокаций в отношении твоих фанатов, чтобы еще больше их разогреть. Ты станешь богат еще до того, как сможешь это осознать.

– Я и так богат, – отвечает Хадсон, ведя меня за следующий угол.

– Да ладно, Хадсон, – подначивает его Джексон. – Все знают, что ты хочешь богатства и славы!

На сей раз Хадсон даже не утруждает себя ответом. Он просто переносится прочь – и полагаю, это уже сам по себе ответ.

До Асперо наконец доходит, что он не сможет догнать Хадсона, и он вопит ему вслед:

– Свяжись со мной прежде, чем ты подпишешь контракт с кем-нибудь другим.

 – И исчезает так же внезапно, как и появился.

Разумеется, его исчезновение дает Джексону и остальным отличную возможность догнать Хадсона и начать немилосердно дразнить его по поводу поклонников и концертного графика. Хадсон старается не обращать на них внимания, и мы подходим все ближе и ближе к центру Адари – то есть Вегавилля.

Когда мы наконец сворачиваем на главную улицу, меня охватывает волнение и я бросаюсь вперед, сгорая от нетерпения, – мне хочется увидеть городскую площадь без Артелии и Асуги.

Хочется доказать себе, что вымарывание меня из здешней линии времени – это не единственное, что изменилось.

Умом я понимаю, что это не единственное изменение.

Я встречалась с Артелией при Дворе Горгулий.

Я сражалась рядом с ней в финальной битве против Сайруса.

Я несколько раз советовалась с ней по вопросам, касающимся Двора, с тех пор, как стала королевой.

И я наблюдала, как она допрашивала охотницу в Ирландии два дня назад.

Умом я это понимаю, да. Но это не значит, что мой разум не играет со мной шуток.

Мне нужно увидеть своими собственными глазами, что на площади больше нет ее окаменевшего тела.

С тех пор как я узнала о существовании мира сверхъестественных существ и влюбилась – сначала в Джексона, а теперь в Хадсона, – мне приходилось многое принимать на веру. Мне приходилось верить в разные вещи без всяких доказательств, и это казалось мне нелогичным, учитывая, чему меня учили до семнадцати лет.

И теперь мне придется принять тот факт, что меня вычеркнули из линии времени в Норомаре.