Сокровище

– Ты думаешь, я этого не знаю? – рычит она, и на секунду вид у нее делается такой свирепый – и такой скорбный, – что мне начинает казаться, что сейчас она снова попытается задушить меня, на этот раз уже всерьез. – Мой муж вплотную подошел к тому, чтобы исправить нашу с ним ошибку, когда Хадсон остановил его.

Ее голос звучит жалобно и горько, но в нем нет настоящей злобы, и я снова доверяюсь чутью.

– Я готова поспорить, что это был его план, а не твой.

Она надменно вскидывает одну бровь.

– Готова поспорить? В самом деле?

Она блефует. Не знаю, откуда я это знаю, но сомнений у меня нет.

И я продолжаю давить.

– Если бы ему удалось изменить линию времени, перезапустить ее, многие из твоих подданных никогда бы не родились. – Я вздергиваю подбородок. – Я не верю, что ты захотела бы причинить какой-то другой матери такое же горе, какое испытываешь сама. Ты не стала бы забирать у нее детей независимо от того, помнила бы она их или нет.

Королева не сводит с меня глаз, но не возражает.

– Я не прошу тебя мне доверять, – продолжаю я. – Я не настолько наивна, чтобы воображать, будто в результате этой сделки ты сразу дашь мне противоядие.

– Разумеется, – рявкает она. – Сразу ты его не получишь.

– И я не стану заключать сделку, в результате которой мне бесконечно пришлось бы мучить себя ложной надеждой.

– Да, это было бы жестоко. Мы либо дадим тебе ответ до конца этой недели, либо Мекай умрет, и необходимость в этой сделке отпадет.

– Это приемлемые временны`е рамки, – надменно говорит она.

– Значит ли это, что мы договорились? – спрашиваю я, и, вопреки моему намерению, в моем голосе звучит воодушевление.

Она несколько секунд вглядывается в меня, будто пытаясь понять, правду я говорю или нет.

И в конце концов заключает:

– Это значит, что, если ты выполнишь свою часть сделки – то есть сделаешь все как надо и итогом этого станет освобождение моих дочерей, – то да, мы договорились.

Она протягивает мне руку, чтобы скрепить сделку, и, хотя я полна решимости выполнить обещанное, мне все равно приходится напрячь волю, чтобы не сдать назад.

Я пообещала себе, что никогда не сделаю этого снова, не заключу сделку с тем, кто не заслуживает доверия. Но если я этого не сделаю, Мекай умрет.

Дело не в том, чего я хочу или не хочу, а в том, что я должна сделать.

Поэтому я делаю глубокий вдох, подавляю в себе отвращение и тошноту и сжимаю ее руку.

Как только наши ладони соприкасаются, из ее ладони вылаетают искра и струя жара. Из этой искры вмиг вырастает темно-фиолетовая теневая лиана, обвивается вокруг наших кистей и запястий и связывает их вместе. Жар нарастает, пока – внезапно – не вспыхивает еще одна искра.

Лиана исчезает, и, опустив взгляд, я вижу на своей руке еще одну татуировку.