Сокровище

Мы уже приблизились к колодцу почти вплотную, когда замечаем рядом Поло, будто появившегося из ниоткуда. Мы очень удивились, когда он зашел за нами в гостиницу, но он заявил, что, если мы хотим, чтобы у нас был шанс остаться в живых на пути из Норомара, нам надо отправиться в него немедля.

– Вы опоздали, – говорит он, когда несколько секунд спустя мы останавливаемся перед ним.

– Вообще-то мы пришли на минуту раньше условленного часа, – парирую я.

Но он не слушает. Взгляд его темно-карих глаз прикован к Хезер, и я ясно вижу, как он прикидывает в уме ее слабости – слабости «обыкновенного человека».

– Она не выберется отсюда живой, – заключает он. – Вам надо оставить ее здесь.

– Оставить ее здесь? Чтобы она до конца своих дней оставалась в Норомаре, одна, без родных и друзей? – возмущенно спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Думаю, да. Она обуза, слабое звено. Из-за нее вас всех убьют.

– Она отправится с нами, – отрезает Хадсон, и в голосе его звучит сталь, что с ним бывает нечасто. – Мы поможем ей справиться.

– Спасибо, – шепчет Хезер, широко раскрыв глаза.

Похоже, Поло хочет возразить, но в конце концов просто разводит руками.

– Как скажешь, приятель. Но я тебя предупреждаю – если запахнет жареным, я сбегу. Я не допущу, чтобы моя дочь росла без отца.

– Само собой. Ничего другого я и не ожидал, – отвечает Хадсон. – И спасибо. Мы очень тебе благодарны.

– Да, – соглашаюсь я. – Мы никогда не сможем выразить нашу благодарность в полной мере.

– Благодарите меня, если вам удастся выбраться отсюда живыми, – гнет он свое.

– Теперь, когда мы здесь, ты скажешь, чего нам ожидать? – спрашиваю я, чтобы не мучиться от неизвестности.

– Я слышал, что всякий раз там что-то меняется, – отвечает он, тряхнув головой.

– Погоди, ты что, точно не знаешь? – спрашивает Иден, и ее брови, взлетев вверх, исчезают под челкой.

– Я чупакабра, – отвечает он и важно выпячивает грудь, хотя это не так уж заметно. Когда мы недоуменно уставляемся на него, он качает головой и объясняет: – Скажем так: тому, что находится внизу, – что бы это ни было – без надобности ни это, – он проводит рукой по своему телу, затем стучит себя по лбу, – ни вот это.

– Это самый странный выпендреж, который я когда-либо видел, – шепчет Флинт Джексону, который слегка улыбается ему, но не произносит ни слова.

Не дать им нас проглотить? Это и есть его совет? Как будто это не самоочевидно.

Я обмениваюсь с моими друзьями недоуменными взглядами, и напряжение во мне возрастает. Не дать им нас проглотить? И насколько эти самые они велики?

– Без обид, Поло, но мне кажется, что это довольно общий совет, – замечает Флинт. – Разве кто-то вообще может захотеть, чтобы его проглотили?

Мне нечего на это сказать, и, судя по выражению на лицах моих друзей, им тоже.