Сокровище

Может, тебе лучше сходить к Хезер, чтобы посмотреть, как она там?

– Ты что, шутишь? – Флинт садится рядом с ней за стол и закидывает на него ноги. – На твоей стене сотни телевизоров. Ну и как ты собираешься смотреть их все?

– Пока что у меня все идет нормально, – бормочет Иден. Я не могу посмотреть сейчас на выражение ее лица, потому что только что в Португалии поезд сошел с рельсов и идет героическая спасательная операция, но в ее голосе не слышно энтузиазма.

– Нормально – это еще недостаточно хорошо, – парирует Флинт. – Вместе мы проделаем эту работу лучше, чем Куратор может себе представить.

– А может, тебе стоит посмотреть, как там Джексон? – предлагает Мэйси, не переставая строчить. – Он что-то притих. Должно быть, ему приходится нелегко.

– Нет, Джексон любит со всем справляться в одиночку, – возражает Флинт с широкой ухмылкой.

Никто из нас никак не реагирует на это – кроме Джексона, ручка которого замирает на полсекунды, после чего он опять принимается писать.

– Тебе необязательно говорить это с таким разочарованием, – спокойно замечает он.

– С какой стати мне испытывать разочарование? – спрашивает Флинт, перестав ухмыляться. – Если я не нужен тебе, это еще не значит, что я не буду нужен кому-нибудь еще.

И я вдруг чувствую себя полной дурой. Зайдя в этот зал, Флинт только и делал, что пытался облегчить нам жизнь. Получается ли у него это? Очевидно, нет. Но он все равно старается, несмотря на собственные душевные муки, а это дорогого стоит.

– Ты можешь помочь мне, Флинт. У меня слишком много телевизоров, чтобы я могла уследить за ними всеми, – говорю я ему, заметив, что Джексон начал строчить еще более остервенело. Я показываю на секцию телевизоров слева от меня. – Возьми амбарную книгу и займись этими рядами.

– Принято! – отвечает он и бросается в соседний зал, чтобы взять одну из волшебных амбарных книг Куратора.

После того как Флинт получает собственную секцию телевизоров, дело идет намного более гладко. Но это все равно изнурительная работа. Я не представляю себе, как Куратор делает ее почти в одиночку – пусть она и богиня. Не говоря уже о том, что – судя по тому, что соседний зал полон исписанных амбарных книг, – она занимается этим чуть ли не целую вечность, притом без выходных.

Это уму непостижимо.

В шесть с чем-то возвращается Хезер, чтобы сменить двоих из нас. И остаток вечера и ночи мы сменяем друг друга.

Когда около пяти утра настает наш с Хадсоном черед отдохнуть, мы с трудом поднимаемся по лестнице и на пару часов ложимся в кровать. Но после всего этого непрестанного глядения в экраны я не могу заснуть – даже после того, как обвиваю рукой талию Хадсона и прижимаюсь к нему.

Закрыв глаза, я все еще вижу то, что происходит в мире, – и хорошее, и плохое.