Сокровище

Я хочу сказать, что нельзя разделить то, что беспокоит его, и то что беспокоит меня – что мы делим все, – но он быстро добавляет:

– К тому же разве тебе сейчас не надо думать о том, как уговорить одну бывшую королеву вампиров помочь нам подкупить женщину, которую она, возможно, ненавидит даже больше, чем свою сестру?

Я вздыхаю, потому что в этом он прав, хотя мне бы хотелось, чтобы это было не так.

– Да, так оно и есть.

Но мне все равно не нравится, что у него есть от меня какие-то секреты. Я беру его за руку, он сжимает мою ладонь, и я чувствую, как его прикосновение словно электризует меня и прогоняет пробравший меня холод.

– Это странно, но я никогда не думаю о Кровопускательнице как о королеве вампиров, – говорю я, изображая руками кавычки, хотя напоминание об этом есть в самом ее прозвище. Хадсон нежно убирает с моего лба кудряшки и заправляет их мне за ухо.

– Она офигенная. – На сей раз улыбка доходит до его глаз. – Как и ее внучка.

– Во мне нет ничего офигенного.

– Да ну? Ты первая настоящая королева горгулий. Какое-то время Кровопускательница тоже носила этот титул, но только потому, что она была женой короля. А мы знаем, как королевские особы относятся к вопросам кровных уз.

Я прикусываю губу, точно не зная, как я отношусь к тому, что я первая королева горгулий, которая является горгульей. И бросаю на него выразительный взгляд.

– Ты просто пытаешься отвлечь меня от вопросов о твоем телефоне. Но мы к этому еще вернемся. – Доведя это до его сведения, я запускаю руку в волосы. – Но ты прав. Мне надо придумать, как уговорить мою упрямую бабушку помочь нам – если она может это сделать.

– Она может нам помочь, – говорит Хадсон. – Я еще никогда не видел, чтобы, рассказывая историю, кто-нибудь так отчаянно тянул резину, как это делал Джикан, – а ведь я жил с Сайрусом.

– Значит, ты тоже заметил, что он тянул время? – спрашиваю я, но это риторический вопрос. Хадсон подмечает все.

– Я не знаю, потому ли он тянул время, что ему больше нечего было сказать, или потому, что он не хотел говорить это сам. – Он отпускает мою руку и сжимает мои плечи. – Мне надо найти брата, чтобы удостовериться, что мысли о том голубе больше не напрягают его. А ты хочешь поговорить со своей бабушкой сейчас или утром?

– Сейчас, – твердо отвечаю я, заслужив быстрый поцелуй. Мне нравится, что он дал мне выбор, возможность отложить это в дело долгий ящик, как я порой поступаю. Но ведь речь идет о жизни Мекая.

У меня нет выбора. Мне надо поговорить с Кровопускательницей прямо сейчас, независимо от того, готова она к этому или нет.

Я быстро добираюсь до покоев бабушки и дедушки и негромко стучусь в огромные двустворчатые двери.