Соотношение сил

 – Он задумался, помолчал, потом взглянул на Осю и подмигнул: – Впрочем, в круг интересующих нас лиц Мазур, слава богу, не входит.

– Рене, как вам кажется, а русские способны начать работы с ураном? – внезапно спросил Ося.

Вопрос давно вертелся на языке. Надоело барахтаться в собственных догадках и подозрениях. Для всего мира урановая бомба Сталина стала бы не меньшим кошмаром, чем бомба Гитлера, но для Оси сталинская бомба оказалась бы еще и личной моральной катастрофой. Если в СССР работы идут, послание доктора Штерна означает, что он, Ося Кац, вообще ни черта не понимает в людях.

Добрейший, милейший Штерн использует его вслепую, как пешку, в очень грязной игре. На фоне всеобщей катастрофы, разумеется, мелочь, песчинка, но не думать об этом невозможно.

Точного ответа не мог дать никто. Просто хотелось взглянуть на проблему со стороны, умными, проницательными глазами Тибо.

– Русские? – Бельгиец помолчал, посопел, почесал переносицу, наконец задумчиво произнес: – Толковых ученых там достаточно. Капица, Иоффе, Мандельштам, Семенов, да тот же Мазур. Урановые месторождения наверняка имеются в избытке.

Теоретически есть все необходимое, но практически… Не знаю, мне сложно представить. Чтобы работы развернулись, кто-то должен убедить Сталина в их целесообразности.

– Он просто поверил военным. – Тибо усмехнулся. – А как относится к своим военным Сталин – известно. И не забывайте, Гитлер не устраивал террора против собственных граждан. Немцам живется неплохо. Сыты, не запуганы. А в сталинской России основная масса населения влачит полуголодное существование и трясется от страха.

– Страх не мешает добывать уран и делать бомбу. – Ося достал сигарету и заметил, что пальцы слегка дрожат.

 – Наоборот, может стать отличным стимулом.

– Но страх мешает думать, – возразил Тибо, – а главное, он полностью подавляет инициативу и способность принимать самостоятельные решения. Запуганные люди предпочитают сидеть тихо, не высовываться. Чем грозит немецким ученым провал проекта? Ну, самое страшное – молодых и малоизвестных отправят на фронт. Светил вроде Гейзенберга никто пальцем не тронет. В СССР, если проект провалится, полетят сотни, тысячи голов. И первой упадет голова того смельчака, который проявит инициативу, убедит Сталина развернуть работы.

– А вдруг проект пойдет успешно? Смельчак получит огромные привилегии. Ради этого стоит рискнуть. К тому же советские ученые мало отличаются от всех прочих. Тщеславие, азарт, любопытство. Отставать от зарубежных коллег им вряд ли хочется, – возразил Ося.

Тибо основательно протер очки, скинул ногтем пылинку с рукава, наконец решительно помотал головой.

– Нет, Джованни, бросьте! Не полез бы Сталин в Финляндию, будь у него надежда на бомбу.