Соотношение сил

Из писем Вернадского-старшего можно сделать вывод, что работы в этом направлении в России пока не начинались.

– Где гарантия, что он пишет самостоятельно, а не под диктовку НКВД?

– Джованни, перестаньте! – Тибо поморщился. – Слишком сложно, а главное, абсолютно бессмысленно. Если бы они начали, урановой темы в письмах из России просто не могло бы возникнуть. Я когда-то был знаком с Вернадским. Он не тот человек, который согласился бы играть в такие игры и врать собственному сыну. Он бы просто ничего об этом не писал. Ни слова, понимаете?

Ося кивнул и подумал: «Плохо вы знаете СССР, дорогой Рене, там заставить могут любого. Но в общем, это похоже на правду».

Тибо наконец заметил лебедя, указал пальцем:

– Смотрите, какая прекрасная птица! Эх, жаль, я съел все печенье, а то бы угостил красавицу.

Глава двадцать восьмая

Дважды в неделю Карл Рихардович заходил в телефонную будку где-нибудь подальше от дома, набирал один и тот же номер. Звучали долгие гудки. Изредка отвечали чужие голоса, он молча клал трубку. Занятие совершенно бессмысленное и опасное. Если падре все-таки появится, позвонит сам. Но просто ждать и ничего не делать было слишком тяжело.

Митю Родионова в Германию так и не выпустили, он работал в немецком подразделении Разведупра. В июне Проскуров получил звание генерал-лейтенанта авиации и орден Красной Звезды, в июле был снят с должности и отправлен командовать ВВС Дальневосточного округа. Военной разведкой теперь руководил некто Голиков. Митя дал ему емкую характеристику из трех слов: «Трус, холуй и сволочь».

Митя иногда получал шифровки от Эльфа. Хозяин наконец позволил восстановить агентурную сеть в Германии, теперь можно было открыто ссылаться на берлинский источник.

Илья рассказал, что Эльф через военную разведку передала ответ от Оси: профессор Брахт в урановом проекте не участвует, о резонаторе ничего не известно. С тех пор прошло три месяца. Подлинник письма Мазура хранился у Карла Рихардовича. Конверт лежал в ящике письменного стола. Он не прятал его. Если случится обыск, все равно найдут.

Давно закончились все споры: отправлять, не отправлять. Илья и Проскуров согласились: отправить надо срочно. Да что толку от их согласия? Это «срочно» звучало как издевательство. Возможности передать письмо в Берлин не было. Последний, единственный шанс – падре. С каждым днем этот шанс таял. Время неслось, падре не появлялся.

В ШОН Карл Рихардович вел новую немецкую группу. Всех бывших его учеников переправили в Прибалтику еще в мае, незадолго до добровольного присоединения Латвии, Литвы и Эстонии к дружной семье советских республик. Удалось ли кому-то из группы попасть в рейх с последними эшелонами фольксдойчей, неизвестно.

Доктор аккуратно посылал письма в Тулу, маме Любы Вареник.