Совдетство 2. Пионерская ночь

– А вот скажи, твой отец ругается, если мать покупает себе что-нибудь без спросу?

– Понятия не имею. У меня его нет.

– Конечно. Дети на грядках не растут. Но я его не помню…

– Но может, фотографии остались?

– Нет, мама все порвала и выбросила. Остался какой-то клочок: щека с ухом… Но, знаешь, отец мне иногда снится, только я наутро всегда забываю, как он выглядел…

– Самый остроумный, да?

– Извини… А знаешь… ты в следующий раз постарайся запомнить, на какого актера он похож… Так легче потом вспомнить! Все люди смахивают на каких-нибудь артистов.

Вот мой отец в молодости был вылитый пятнадцатилетний капитан… Забыл фамилию…

– Всеволод Ларионов!

– Ну ты и фантазер, Шаляпин! Новый подвиг придумал?

– Почти… – соврал я и снова оглянулся на Несмеяну.

Мне вдруг показалось, что наш оживленный разговор с Нинкой ей не очень-то нравится. Заметив мой взгляд, Комолова тут же сделала вид, будто она страшно увлечена беседой с Аркой, и даже положила ей руку на плечо. Нет, конечно, мне померещилось.

С чего бы это гордой Ирме переживать, что я оказался в паре с этой болтуньей?

– Ну, скажи, скажи: Ыня победит Фантомаса? – снова пристала ко мне Нинка.

– Посмотрим. У вас много зубной пасты осталось?

– Есть кое-что… А ты будешь в почту играть?

– Наверное. Что еще остается делать? Спать-то нельзя.

– Хочешь, я тебе напишу?

– Если не хочешь – так и скажи! – надулась Нинка.

 – А твои сказки про Ыню мне вообще по барабану! Понял?

С тех пор как я напугал всех жуткой историей про непослушную девочку-сиротку, покоя мне не стало. После отбоя и даже иногда во время тихого часа от меня требовали все новых и новых страшных рассказов.