Совдетство 2. Пионерская ночь

А сейчас тишина, покой, даже ветер, шатавший вечером ветки, словно затаил дыхание, ожидая, когда из-за зубчатого ельника высунется в рыжем зареве малиновый край солнца…

Я, кажется, начал задремывать…

– Не спи, замерзнешь! – взбодрил меня Пашка словами из кинофильма «Порожный рейс».

Пферд по приказу Аркашки долго вслушивался, приложив ухо к стене, но в каморке воспитательницы было тихо, как в морге. Неужели все-таки ушли на Дальнюю поляну? Для надежности Засухина снова послали в разведку, он вернулся нескоро и доложил, что дверь в Эмминой комнаты заперта, и в окно тоже никого не видно.

– А чего ты так долго? – сварливо спросил Аркашка.

– В «белый домик» бегал…

– Молодец! Как обстановка в лагере?

– Тихо. Две парочки в Поле гуляют.

– Кажется, из первого отряда.

– Еще что видел? – допрашивал тираннозавр.

– К Званцевой муж приехал.

– Она с ним на лавочке возле клуба сидела.

– Как он хоть выглядит?

– Темно. Я хотел поближе подойти… Но они услышали и сразу ушли в корпус. Муж-то у нее хромой… Вот почему она его ото всех прячет…

– Хромой? – Мы с Лемешевым удивленно переглянулись.

– Зассыхин, – ласково позвал Жаринов. – Иди, придурок, ко мне!

– Зачем? – помертвел несчастный разведчик.

Бедняга, еле переставляя ноги и готовясь к худшему, приблизился к тираннозавру, низко нагнул голову и получил такой сокрушительный американский щелбан, что отлетел на метр…

– За вранье. Ты сказал, что ходил в «белый домик», а сам пол-лагеря успел обежать. Дурной собаке семь верст не крюк. Мы тебя ждали, волновались. Ты, между прочим, забыл кое-что сказать! Сам вспомнишь или?..

– Сам, сам… Спасибо! Спасибо! Спасибо! – залепетал пострадавший, опасаясь повторного удара.

– Ну вот – другое дело! – самодовольно похвалил Аркашка. – Ложись! Стой! Пятку мне почеши!

Палата наблюдала за экзекуцией с тяжелым, молчаливым неодобрением. За вторую смену тиранозавр народу осточертел, он ко всем привязывался, доставал, без повода вспыхивал какой-то непонятной злобой и лез на людей с кулаками. Лида называет таких – «псих-самовзвод». Вот уж точно сказано! Наверное, в отряде не было ни одного пацана, кого бы он не пнул, не унизил, не обозвал, не ткнул, не избил… В первой смене его держал в берегах Шохин, но теперь Аркашка распоясался. Нашу троицу он постоянно задевал, но до рукоприкладства не доходило: все вместе, сообща, мы смогли бы ему навешать или хотя бы отбиться. И злыдень это понимал, рассчитывая чужими руками устроить Козловскому за Альму темную. Сорвалось. Теперь же, после бегства Вовки, в отряде не осталось такой силы, которая могла бы остановить мстительного и злопамятного гада.