Совдетство. Школьные окна

Это такая оплетенная железной сеткой стеклянная колба, ее заполняют водой, а сверху навинчивают разливочное устройство, у него есть носик, гашетка и продолговатое гнездо, куда вставляют баллончик, из него углекислый газ, булькая, устремляется по трубочке в колбу, и вот, пожалуйста, вы на дому изготавливаете такой же шипучий напиток, какой за копейку выдает, фыркая, уличный автомат. Сироп можете добавить любой, даже клубничный. У Батуриных тоже есть сифон, но он чаще всего бездействует, так как в продаже баллончики бывают очень редко, хотя стоят недешево – рубль тридцать за десять штук, но если возвращаешь использованный комплект, надо доплатить всего полтинник, и тебе дадут заряженную упаковку.

Получается, литр домашней газировки стоит пять копеек, а это как раз пять стаканов, как в автомате. Невольно вспомнишь слова Башашкина: «С нашим государством в очко играть не садись!»

В магазине «Хрусталь, фарфор, фаянс», что в ста метрах от дома Батуриных, даже бумажку с объявлением к прилавку приклеили, чтобы покупатели не отвлекали продавцов бесполезным вопросом:

Конечно, дотошные граждане возмущаются, требуют жалобную книгу, тогда им доверительно советуют: «Зайдите в конце месяца…» И тете Вале удалось-таки подкараулить дефицит.

Но это полбеды. Главная неприятность в другом: баллончик вставляется в специальную резиновую муфточку, внутри которой таится полая игла, именно через нее газ устремляется по трубке в воду. Но эти прокладки быстро изнашиваются, и углекислота вместо того, чтобы под давлением булькать в колбе, с шипением и без пользы вырывается наружу, обметав металл липким инеем. Так вот, этих муфточек из черной резины в продаже не бывает никогда, сами продавцы жалуются, что забыли, как они вообще выглядят. Зато сифон у Коровяковых всегда полон свежей газировкой: Петькин папаша – директор Хладокомбината и может достать любой дефицит, даже паштет из соловьиных язычков. Это такое фигуральное выражение. Его любит повторять Ирина Анатольевна.

…И вот Петька нажал на гашетку, раздалось шипение, из носика ударила тугая струя, вметая со дна мелкие желтые хлопья. Вскоре все три кружки стояли, радуя глаз пузырчатыми шапками, переваливающимися через края.

Мы сели за стол, по-взрослому подперев щеки руками, некоторое время молчали, глядя, как оседает пена, очень похожая на настоящую.

– Как жизнь, мужики? – спросил Петька, вздыхая.

– Бьет ключом и все по голове… – ответил Мишка.

– Жизнь – только держись! – уточнил я.

– Таранка есть? – поинтересовался Коровяков.

– Ничего-то у вас нет, как я погляжу, – вздохнул ученик спецшколы, вынул из кармана вяленую рыбину с обреченно запавшими глазами и толстым брюшком.

– С икрой? – изумился Мишка.