SPA-чистилище

Он не стал говорить, чтоб не расстраивать больного, что «сестра» его уже убита и теперь он пытается выйти на след преступников… И все пока так зыбко… И совершенно не факт, что Аллу увезли на машине… А потом – на том же автомобиле похитили мальчика Бури… И что вообще в среду и в пятницу использовали одну и ту же машину… И обсолютно неясно, при чем здесь может быть это авто с номером ЕКХ…

– А чай-то, чай! – вдруг воскликнул воодушевившийся папаша. Бросился к буржуйке, где уже клокотала и плевалась вода в кружках.

– Щас мы и вам кружечку найдем, – ласково обратился он к полковнику, – кипяточком поделимся…

– Нет-нет, спасибо, вы пейте, а я только что из-за стола…

– Прошу вас, Валерий, садитесь за стол, вы нас очень обяжете… Вот у нас тут и вареньице есть, клубничное, нам тетя Ниночка, дай бог ей здоровья, подарила…

На стол были водружены две кружки с чаем и банка варенья с одной алюминиевой столовой ложкой.

Что случилось с этими людьми? Почему они живут в заброшенном доме? Где их жена и мать?

Эти вопросы вертелись у полковника на языке – но он предчувствовал: заведет он разговор о личном, и беседа не кончится до утра, и будет в ней много горя – а самое главное, что, кроме личного сочувствия, ничем, абсолютно ничем он не сможет помочь им…

Довольный Павлик залез столовой ложкой в варенье.

– Ты чай-то пока не пей, – заботливо упредил его папаша, – горячий, губки обожжешь…

А Ходасевич спросил сумасшедшего гения:

– А в какой день? – деловито переспросил Павлик, облизывая ложку.

– В среду. И в пятницу. То есть, извини, три дня назад. И – пять.

А потом Валерий Петрович вспомнил человека, якобы похожего на Ивана Ивановича, которого Алла с Любочкой заметили на Советской во вторник, и поправился:

– Нет, за все последнее время. От семи до одного дня назад.

– А вам вечерние номера нужны или утренние?

– Вечерние. Но и дневные, на всякий случай, тоже.

– Но я же вижу только очень маленькую часть Советской. И Чапаева один кусочек тоже. И то – когда дома бываю.

– А вам нужна машина, которая просто стояла или из которой люди выходили? Или в которую садился кто-то?

– Любая. В смысле все они нужны: и просто стоящие, и те, куда садились, и те, откуда выходили.

Мальчик задумался. Потом вдруг сказал:

«В пятницу, – уточнил про себя Ходасевич, – в тот день, когда исчез Бури».

– Машина стояла. Потом к ней два человека подошли. Один – большой, другой – маленький.

– Маленький – в смысле ребенок? – сдерживая нетерпение, спросил полковник.

– Наверно. Роста маленького. Они в машину оба сели, и она уехала.

– А мальчик сам в машину сел?

– Ну, может, его тащил кто-то? Заставлял? А он упирался?

– Нет, он сел сам. И машина поехала.