SPA-чистилище

Где-то далеко пропела электричка. По Советской протарахтел грузовик. Вечерний холод заставил художницу зябко поежиться. На ясном безлунном небе рассыпались ледяные звезды.

Любочка жадно закурила.

– На чем я остановилась?..

Валерий Петрович прикуривал и не отозвался. Да и не потребовалось.

Художница сделала эффектную паузу – ждала, что Валерий Петрович прореагирует на сообщение, однако не дождалась и продолжила:

Ходасевич молча протянул ей пачку «Опала».

– О, старая школа!.. Болгарские сигареты. Сто лет их не курила.

Полковник поднес ей огня.

Любочка затянулась и закашлялась.

Любочка махнула рукой. На ее худенькое лицо вдруг упала тень усталости. Словно рассказ отнял у нее много сил и она вдруг в один момент сдулась, как шарик. Привалилась плечом к балясине крыльца, с силой затянулась.

Полковник поинтересовался:

– А потом? Хоть что-то стало известно об обстоятельствах его исчезновения?

Художница развела руками.

Полковник поглядел на нее в упор.

– А вы сами, Люба, были очевидицей тех событий?

Та невесело засмеялась:

– Что, считаете меня одной из подозреваемых? Во всех исчезновениях – чохом?

Ходасевич пожал плечами:

– Просто хочу увидеть картинку происшедшего – вашими глазами. У вас ведь, должно быть, хорошая зрительная память… Профессиональная… В какое время года это случилось?

– Зимой… По-моему, в конце ноября. Или в самом начале декабря… Во всяком случае, снег уже лежал… Да! Это было вскоре после ноябрьских праздников… Тогда Лена привезла сюда маленького Ванечку, и он еще здесь несколько дней вместе с Иван Иванычем прожил… Потом Ванечку забрали… А вскоре Иван исчез… Но меня ведь тогда в Листвянке не было. Я и узнала-то о случившемся с Иванычем, наверно, только через неделю после того, как он пропал, когда мне Алла позвонила…

– Следы… – задумчиво проговорил Валерий Петрович.

– Раз тогда уже лежал снег… А в ту пору, наверно, улицу Чапаева не чистили…

Художница усмехнулась:

– По ней и сейчас-то грейдер проходит раз в год по обещанию…

– Значит, от Ивана Ивановича должны были остаться следы на снегу…

– Ох, не думаю, что нашелся тогда такой следопыт, Кожаный Чулок, как вы, чтобы с лупой следы по Чапаева выискивать… Да и не знаю я таких подробностей. Я ж говорю: я в те времена зимой на даче не жила, не было у меня для того условий…

– А сейчас? Что, эти условия появились?

Художница невесело рассмеялась:

– Условия – нет. Появилась безысходность. Нет у меня сейчас другого выбора, кроме как круглый год жить на даче, с удобствами во дворе… Ладно, Валерий Петрович, пойдемте в тепло… У вас, вон, уже губы посинели…

Они вернулись на веранду. Здесь было тепло и пахло пирогами и кофе.