SPA-чистилище

»

– Вот как! – не удержался от восклицания Ходасевич.

– Да, представьте себе!.. Опять я ее насилу успокоила. Потом спрашиваю, с чего она это взяла. Она говорит: «Не знаю, но чувствую, что кто-то у меня был». Ну, что мне оставалось делать! Отправились мы с Аллой Михайловной сюда, к ней в дом… Я, конечно, не профессиональный домушник (и не сыщик), но, насколько могла судить, входной замок был не взломан… Не хотите, кстати, – Любочка кивнула на дверь, – его осмотреть?..

– Завтра, – кивнул Ходасевич. – При дневном освещении… А Алла Михайловна тогда, во время вашего похода на станцию, не оставила, по своему обыкновению, ключа под половичком?

– О, вы и об этой ее привычке знаете!.. Точно утверждать не берусь, но, думаю, что нет. Во всяком случае, когда мы с ней куда-нибудь ходили вместе и никого на наших участках не оставалось, она всегда ключи с собой брала.

– А мог к ней кто-то забраться через окно?

– Да нет, время-то не летнее. Она окна в доме закрывала. Тем более, когда куда-то уходила… Да ведь я, когда она меня призвала, все окна осмотрела. Стекла оказались целы, шпингалеты закрыты изнутри.

– А с чего Алла Михайловна взяла, что у нее в доме кто-то был?

– Не знаю! Я не поняла!.. И она мне ничего определенного не смогла сказать. Все как обычно, все на своих местах, ничего не пропало, хотя у нее в доме и деньжата имелись, и драгоценности кое-какие… Она только все твердила: «Я чувствую, что здесь кто-то был…»

– Ну, интуиция – дело существенное, – совершенно серьезно заметил Валерий Петрович.

– Однако для того чтобы делать выводы, надо чтобы интуиция фактами и аргументами подкреплялась, так ведь? А тут она ничего мне конкретного не смогла продемонстрировать. Никаких свидетельств, что в доме кто-то побывал. Да я и сама ничего подозрительного у нее не увидела…

– Скажите… – потер лоб Ходасевич, – а еще что-нибудь странное вы тогда на улице не заметили? Может, увидели какого-то человека, вам незнакомого? Или машину подозрительную, которую вы раньше в здешних краях, на Чапаева и на Советской, никогда не замечали?

Художница задумалась, пожала плечами.

– Н-нет. Кажется, нет… Если б я тогда знала, что надо на нечто подобное обращать внимание, я бы, конечно, задумалась… Но вас же, такого умного, рядом не было…

– Скажите, – изменил направление разговора собеседник, – а сколько Алле Михайловне лет?

– Намекаете, что у нее видения? Альцгеймер начался? – со смехом переспросила художница. – Нет, для Альцгеймера что-то рановато. Она – тридцать восьмого года рождения. Стало быть, ей шестьдесят восемь. Даже климакс давно миновал.

В этот миг, из темноты участка, из кустов (кажется, сирени), окружавших вековые сосны и ели, раздался шорох. Ходасевич закаменел. Сделал стойку, наподобие сторожевой собаки.