SPA-чистилище

– Мам, а мы санки возьмем?

– Как какую? Мою, хоккейную!

– Скажи, пожалуйста, зачем тебе, Иван, на даче клюшка? С кем ты там будешь играть? Там и детишек сейчас никаких нет, в Листвянке!

– Ну, мама, я сам с собой буду играть и с дедом! Ма-ам, ну давай клюшку возьмем!

– Будешь ныть, – пригрозила мать, – то ни в какую Листвянку не поедешь, а пойдешь завтра в сад.

Ваня знал, что это неправда: раз уж мама решила ехать, ее такая мелочь, как его поведение, конечно, не остановит, но на всякий случай нудить перестал. Тем более, что помимо клюшки дача и уже сама дорога на нее сулили множество занимательных приключений.

– Надо говорить: на э-лек-трич-ке, – нахмурилась мама.

– Я знаю, но мне так больше нравится.

– Надо говорить не как больше нравится, а как надо, – наставительно сказала мать.

– Хорошо. Мы поедем на э-лек-трич-ке?

– С тобой и с папой?

– Нет, ты поедешь с бабушкой Аллой.

– У-у, а почему не с тобой?

Ванечка хоть и притворился, будто недоволен – однако ехать что с мамой, что с бабой Аллой было одинаково хорошо. И у той, и у другой были разные достоинства и недостатки. Мамочка больше, чем бабушка, воспитывает Ванечку, чтобы он все делал правильно: говорил, ходил, ел, сморкался – и ее перед людьми не позорил. Зато бабушка больше за него боится: например, что он на вокзале потеряется (поэтому вцепляется ему в руку как клешней), или что его дверью э-лек-трич-ки прищемит, или из окна продует… Однако и мамочка, и баба Алла, обе любили его (он это чувствовал). Любили, наверно, одинаково сильно, и пахло от них обеих приятно, хоть и по-разному, и обе с ним много разговаривали: бабушка Алла рассказывала истории из своей жизни (и они у нее никогда не кончались), зато мама любила шутить, смешить Ванечку и играть с ним… К тому же что та, что другая обязательно купят ему в дорогу сладкую булочку и, наверное, будут в электричке наливать чай из термоса. Интересно, а в поезде окна запотелые – как в садике? Или через них все видно – как дома? Или они замерзшие, словно в избушке из сказки?.. Если замерзшие, это ничего, можно продышать в них дырочку и смотреть, смотреть, как летят за окном дома, поля и деревья…

– Ну что ты стоишь, будто изваяние? – оторвала Ванечку от фантазий мама. – Сколько тебе говорить: иди мой руки и садись кушать.

…А назавтра все случилось так, как придумывал себе он, и даже лучше.

А потом они приехали на станцию, которая называлась ЛИСТВЯНСКАЯ, но все её запросто называли Листвянкой, и там тоже была настоящая зима – не то что в Москве. Снег начинался прямо у киоска «Союзпечать» на площади и был не грязно-серый, как в столице, а белый-белый, прямо аж глаза резал. Хотелось немедленно с ним играть или хотя бы его есть.