Спаси сердце короля

Поставив пустой стакан на стойку, я хватаюсь за столешницу, чтобы подняться на неё. Чувствую, как при этом у меня задирается платье, едва не оголяя мне задницу. И в этот же момент ощущаю, как Зайд поправляет его, резко дёрнув вниз. Даже в этом жесте чувствуется его раздражение.

– Что ты, мать твою, делаешь? – слышу его отдалённый голос.

Потом вижу лицо бармена и его удивлённую улыбку. Он особо и не спешит меня останавливать. Наверное, это хороший знак.

– Ост… – икая, пытаюсь сказать я. – Атц… Отстань, Зайд! Мне… в-весело, не видишь?

– Блядь, конечно, тебе будет весело. Ты влила в себя мой недельный запас.

– Замолчи свой грязный рто… рот!

Голоса вокруг будто затихают, и в мою сторону летят любопытные взгляды посетителей. Их лица размываются, но я точно знаю, что все смотрят на меня. А я уже встаю на стойку, чтобы потанцевать, и, запинаясь и икая, снова весело воплю:

– Сделайт… сдел-лайте музыку громче!

Зайд цокает, оглядывается по сторонам.

– Тебя давно не пиздили?

– Сегодня, походу, будет первый раз.

Я хохочу, посылая его куда подальше. В эти мгновения мне слишком весело, чтобы я хоть о чём-то задумывалась. Особенно о последствиях.

Меня вот-вот вырвет.

Я разлепляю веки с трудом. Потом понимаю, что лежу на кожаной поверхности, а надо мной потолок автомобиля. Слегка повернув голову, я вижу сидящего передо мной Гая, опустившего взгляд на какую-то бумагу в своей руке, похожую на документ. Движения даются с трудом. Меня укачивает, и я подозреваю, дело тут в выпитом алкоголе. Сколько я выпила? Три стакана? Пять? А может, все десять? Я уже не помню. Но чувство паршивое.

С трудом поднявшись на локтях, я устремляю взгляд в окно.

– Куда мы едем? – спрашиваю, а потом морщусь, ощутив боль внизу живота.

Гай поднимает взгляд.

– Так надо. А затем мы полетим в Лондон.

– У меня слишком нежные запястья для верёвок, – говорю я, намекая на то, о чём он и сам должен догадаться.

– А шея? – спрашивает он, глумливо усмехнувшись.

Я неосознанно касаюсь своего горла, ненавидя этот его взгляд. Ужасный, неприятный, злой взгляд.

– Верёвками я не пользуюсь, но, думаю, цепи будут хорошо смотреться на твоей шее. – Он оценивающе меня разглядывает. – Даже лучше, чем на руках.

Однажды он извинялся за то, что сделал мне больно своими наручниками, а сейчас наслаждается мыслями о том, что закинет мне на шею цепи и будет держать меня как питомца на привязи. Сделает то, что когда-то делал его отец с его матерью. Я замолкаю, не собираясь больше ничего говорить. Разве от этого будет толк?

Когда мы доезжаем до эскорт-агентства Сары, мне становится ещё труднее дышать.

– Принеси мне то, о чём ты и сама знаешь, – велит Гай, когда автомобиль останавливается у парковки. – Но только без глупостей. Поверь, если попытаешься сбежать, я везде тебя найду.