Выйдя к заливу, немцы отрежут наши войска в районе Таллина, который изначально не готов к обороне с суши и моря. Основное внимание при строительстве линий обороны, начатого семнадцатого июля, уделяют противотанковой обороне (рвы, надолбы), на что уходит много времени, сил и средств, хотя согласно плана нападения танков на таллинском направлении немцы практически не имеют. Хотя командование Балтфлота предлагало начать эвакуацию из Таллина в Кронштадт ещё в начале июля этого года, верховное командование в лице главнокомандующего Северо-Западным направлением Ворошилова и народного комиссара ВМФ Кузнецова отказывали в этом.
— Кузнецов замолчал и достал платок — у него внезапно вспотели лоб и шея, предательские ручейки потекли по лопаткам. Затем продолжил чтение — Их доводом было то, что ослабленный Десятый корпус самостоятельно не выдержит удара немецкой армии. А при поддержке флота он может сковать силы противника, отвлекая их от ленинградского направления. Немецкое командование будет стремится выполнить директиву Гитлера «не допустить погрузку советских войск в Эстонии на суда и прорыв… в направлении Ленинграда».
Немцы понимают, что приход Балтфлота в Кронштадт значительно укрепит оборонительный потенциал Ленинграда. Поэтому на южном берегу залива вдоль маршрута перехода русских кораблей из Таллина в Кронштадт готовятся развернуть семнадцать артиллерийских дивизионов, на северном, финском берегу, имеется два дивизиона. В Финском заливе немецкие ВМС и ВВС готовятся установить более двух тысяч морских мин и сотни минных защитников. На советский флот будет нацелено сто двадцать немецких и финских самолетов, торпедные катера.
— Закончив чтение, Кузнецов был готов был провалиться под землю, лишь бы не видеть этот устремленный на него хищный взгляд вождя. — «Похоже придется спешно все грузить на корабли и отводить их в Кронштадт» — с этой мыслью Кузнецов начал излагать соображения по эвакуации.
После обсуждения спасения кораблей балтфлота поднялся начальник Главного разведывательного управления РККА — Товарищ Сталин! Наш резидент в Берлине встретился с нашим завербованным агентом, оперативный псевдоним Брайтенбах. Агент занимает в гестапо должность начальника отдела контрразведки на военно-промышленных предприятиях Германии.
Еще в июне сорокового года агент, потеряв связь с Центром, решился на беспрецедентный и чрезвычайно опасный шаг: он опустил в почтовый ящик советского полпредства письмо, адресованное военному атташе или его заместителю. В письме агент предлагал немедленно восстановить с ним оперативную связь. С ним встретились, тогда по линии гестапо он ежедневно плотно работал с начальником контрразведки в Четвертом управлении РСХА Шелленбергом.
